Чтение онлайн

— Мы нашли Белый корень, — я осторожно достал светящееся растение. — Дух-хранитель позволил взять его.

Госпожа Чжан, сидевшая в углу со старшей дочерью, вскочила:

— Хвала небесам! Вы вернулись!

Лао Вэнь бережно взял корень из моих рук:

— Сяо Юй, принеси миску с чистой водой. Бай Ли, мне понадобится твоя помощь в приготовлении лекарства. Твоя ци может усилить действие корня.

Мы быстро приготовили отвар. Лао Вэнь измельчил часть корня своими инструментами, добавил несколько трав из своей сумки, которые, как он объяснил, помогут Белому корню работать эффективнее. Затем попросил меня подержать чашу с отваром между ладонями и направить в неё немного ци.

— Не слишком много, — предупредил он. — Лишь столько, чтобы активировать свойства корня, но не изменить их твоей металлической природой.

Я сосредоточился, направляя тонкую струйку энергии в отвар. Жидкость в чаше начала светиться тем же мягким перламутровым светом, что и сам корень.

— Достаточно, — остановил меня Лао Вэнь и взял чашу. — Теперь нужно, чтобы девочка выпила всё до последней капли.

Госпожа Чжан приподняла голову дочери, а Лао Вэнь осторожно влил отвар в приоткрытые губы ребёнка. Линь-Линь закашлялась, но старый лекарь был терпелив, давая ей лекарство маленькими глотками, дожидаясь, пока она проглотит, прежде чем дать следующую порцию.

Когда последняя капля исчезла, комната замерла в ожидании. Мы все смотрели на девочку, надеясь увидеть признаки улучшения.

Сначала ничего не происходило. Линь-Линь лежала неподвижно, её дыхание было таким же прерывистым, щёки — такими же красными от жара. Госпожа Чжан начала тихо плакать, а старшая дочь крепко сжала её руку.

А затем случилось чудо. Свечение, подобное тому, что исходило от Белого корня, появилось под кожей девочки — сначала на щеках, потом спустилось к шее, к тем самым чёрным точкам. Они начали бледнеть, становиться меньше, пока совсем не исчезли.

Дыхание Линь-Линь выровнялось, краснота начала спадать. Её глаза затрепетали и открылись — ясные, осознанные, без следа лихорадки.

— Мама? — прошептала она. — Мне приснился олень… белый олень с человеческими глазами. Он сказал, что я буду здорова.

Госпожа Чжан разрыдалась, прижимая дочь к груди. Старшая сестра тоже плакала, не скрывая слёз. Лао Вэнь удовлетворённо кивнул:

— Белый корень сделал своё дело. Чёрные точки ушли, и с ними ушла болезнь. К утру девочка будет полностью здорова.

Он повернулся ко мне и Сяо Юй:

— Вы проделали нелёгкий путь. Теперь пора домой и отдохнуть.

Но госпожа Чжан внезапно отпустила дочь и бросилась к моим ногам:

— Благодарю вас, господин Бай Ли! — она кланялась, касаясь лбом пола. — Вы спасли мою малышку. Я никогда не забуду этого. Если когда-нибудь вам понадобится помощь нашей семьи, просто скажите…

Я смутился, не зная, как реагировать на такую благодарность:

— Пожалуйста, встаньте. Я всего лишь выполнил поручение лекаря Вэня и немного помог его внучке, сестрице Сяо Юй. Один я не знал бы куда идти и что добыть. Это их знания и умения спасли вашу дочь.

Внучка лекаря вспыхнула, покраснев от удовольствия.

— Не стоит, — прошептала она. — Я лишь следовала наставлениям дедушки.

— Бай Ли прав, — согласился Лао Вэнь. — Не нужно кланяться. Лучше дайте девочке поесть, когда она проголодается, и много пить. К завтрашнему дню она должна окрепнуть.

Он дал ещё несколько указаний по уходу за ребёнком, и мы отправились домой. Сумерки уже опустились на деревню, но я словно видел мир новыми глазами после посещения странного царства духа-оленя. Всё казалось немного зыбким и иным, словно во мне осталась часть таинственных туманов с той горы духов.

Когда мы вошли в дом Лао Вэня, старый лекарь тяжело опустился на свою кровать, явно измученный долгим днём. Сяо Юй тут же бросилась разжигать огонь и готовить ужин, но я видел, как и она устала — её движения были медленнее обычного, а глаза то и дело закрывались.

— Оставь это, дитя, — мягко сказал Лао Вэнь. — Ты тоже нуждаешься в отдыхе.

— Но вы должны поесть, — упрямо возразила Сяо Юй.

— Я займусь ужином, — предложил я. — Отдыхайте оба.

За эти месяцы я научился готовить простые блюда и теперь быстро нарезал овощи, разжёг огонь, поставил котелок с водой. Мои движения были точными, уверенными — я больше не ронял вещи, не ломал посуду, не проливал воду. Шаг за шагом я становился частью человеческого мира.

Когда простая, но питательная похлёбка была готова, я разлил её по мискам и подал Лао Вэню и Сяо Юй. Старик одобрительно кивнул, попробовав первую ложку:

— Всё лучше и лучше, Бай Ли. Ты делаешь успехи.

Мы ели в уютном молчании, и лишь когда миски опустели, Лао Вэнь снова заговорил:

— Расскажи, как прошло испытание у духа-оленя. Что он потребовал от тебя?

Я подробно описал всё, что произошло в странном мире за каменной аркой — серебристую рощу, озеро, лабиринт, гонку с оленем. Старый лекарь слушал внимательно, иногда кивая и поглаживая бороду, словно мой рассказ подтверждал что-то, известное только ему.

— Интересно, — сказал он, когда я закончил. — Каждому духи предлагают своё испытание. Мне пришлось доказывать терпение. Моему учителю — мудрость. Тебе — умение объединить человеческие и звериные качества.

— Мне показалось, что олень… знал меня, — осторожно заметил я. — Или знал что-то обо мне, чего я сам не знаю.

Лао Вэнь погладил бороду:

— Духи видят глубже, чем мы. Возможно, он действительно разглядел часть твоей истинной природы, твоего прошлого.

— Он назвал меня раздвоенным существом, — я нахмурился, вспоминая. — Сказал, что я не человек и не зверь. Или и то, и другое одновременно.

Сяо Юй, до того молча слушавшая наш разговор, подалась вперёд:

— Дедушка, ты говорил, что бывают люди, способные принимать облик животных. Культиваторы высокого уровня…

Лао Вэнь поднял руку, останавливая её:

— Не торопись с выводами, дитя. Есть много вещей между небом и землёй, которые мы не понимаем полностью. — Он повернулся ко мне. — Но олень также сказал, что ты прошёл испытание именно потому, что использовал обе свои природы, не так ли?

Я кивнул:

— Да. Сначала я использовал нюх, чтобы найти путь в лабиринте, потом — Шаг Ветра, чтобы догнать оленя. И всё это время я чувствовал, будто две части моего существа работают вместе, а не противостоят друг другу.

— Именно этому и учит нас культивация, — улыбнулся старик. — Найти гармонию между противоположностями. Между инь и ян. Между разумом и инстинктом. Между человеком и природой. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Возможно, твоя раздвоенная природа — не проклятие, а дар. Не многие могут видеть мир одновременно глазами человека и зверя.

Эти слова глубоко тронули меня. Всё это время я боролся с двойственностью внутри себя, пытался подавить звериную часть, чтобы лучше вписаться в человеческий мир. Но что, если путь лежал не в подавлении одной из сторон, а в их примирении, взаимном дополнении? Быть может, это ключ к моей памяти?