Легенда о Фейлель
Шрифт:
— А, — смеясь своей несообразительности, догадалась Марта, — Вы же ходили в дальнюю пещеру…
Тан легко перевёл разговор на воспоминания детства, и Марта теперь уже с нетерпением ждала встречи со своей матерью, не сомневаясь, что это вот-вот произойдёт…
— И мне бы хотелось отблагодарить вас, Марта, за доброту ко мне, — сказал он, протягивая ей маленький зелёный кленовый листок на шёлковой верёвочке.
Девушка трепетно приняла на ладонь искусно обработанный камень.
— Я… — она вдруг взглянула ему прямо в глаза. — …я… люблю вас, — прошептала Марта.
Ей казалось, что её сердце вот-вот оборвётся. И в наступившей тишине она явственно услышала бешеный ритм биения сердца Тана…
Молчание затягивалось. Танаэль заставил себя не сказать правду.
Он произнёс тихо, без улыбки:
— Вы замечательная, Марта… Но… я не люблю вас…
Да. Только так. И не иначе… Ей легче будет оплакать того, кто не любил её, чем того, кто ответил на её чувства взаимностью…
— Простите, — подавленно прошептала она и встала.
— Это вы меня простите, — печально ответил он. — И прощайте…
Словно в полусне Марта вышла из мастерской и направилась в кухню…
Танаэль вышел из-за занавески, заправляя в брюки белоснежную рубашку. Он взглянул на дверь, за которой несколько минут назад скрылась беспредельно печальная, единственная, неповторимая Любимая… Потом молча подошёл к рабочему столу и приступил к приданию блеска своему лучшему творению.
Абис наблюдала. Корона сверкала и переливалась всеми цветами радуги. Несмотря на огромное количество драгоценных и полудрагоценных каменьев, Корона не выглядела тяжеловесной. Она, скорее, напоминала сказочный эльфийский венок, сплетённый из тончайших серебряных и золотых стебельков невиданных растений, где широко раскрывшие свои лепестки или ещё только набравшие цвет бутоны покоились яркими нежными головками на изящных изогнутых листиках…
Наконец Танаэль опустил Корону на бархатную подушечку и посмотрел прямо на невидимую ему через стену Колдунью. Абис поднялась со своего кресла.
Абис появилась перед ювелиром.
— Я выполнил свою часть сделки, мадам, — спокойно проговорил Танаэль и слегка поклонился.
Колдунья примерила Корону.
— Ты хорошо сделал свою работу, — холодно произнесла она.
Тан следил за движениями Колдуньи. А та неспешно взяла со стола сложенную вчетверо страницу из древней книги, развернула её, взглянула на рисунки и надписи, медленно повернулась к камину и — бросила бумагу в огонь.
— Никто не должен знать этого, — сурово сказала она. — А ты знаешь.
Танаэль был бледен. Очень бледен. Да, он предвидел подобный исход заранее. Он знал о том, что шансов остаться в живых у него нет. Знал с самого начала. Но он был молод и любил этот мир. Он осознавал, что его гибель будет для родителей той болью, которая не утихнет с годами. А теперь он знал, что есть на свете ещё одно нежное и доброе существо, для которой его гибель, как бы он ни старался, всё равно останется великим горем…
Тан собрался с духом: не ведая как, но он собирался исполнить данное Бариусу Гдеону обещание — постараться выжить.
— Вы сожжёте меня как этот листок? — дрогнувшим голосом спросил он. — А как же наш договор?
— Мои слова, — наставительно заметила Абис, — только мои: я их произнесла — я же взяла их обратно.
Танаэль молчал.
— А сжигать тебя я не буду — такой затраты сил ты не стоишь, мальчишка. Да и смотреть, как ты корчишься от боли, мне тоже не хочется… — она брезгливо поморщилась. — Никто не увидит твоей смерти. А сколько ты будешь умирать — это как повезёт.
И Абис взмахнула рукой. Танаэля отбросило к стене. Он ощутил, как прочные металлические кольца приковали его за руки, за ноги и за талию к холодному камню.
— Прощай, глупый мальчишка! — презрительно проговорила Колдунья, хлопнула в ладоши и исчезла.
Земля словно застонала, всё вокруг затряслось, мастерская наполнилась сначала пылью, потом грохотом падающих с потолка тяжёлых глыб. Танаэль почувствовал, как проваливается куда-то. Разломившаяся скала вонзилась ему в спину. Он попытался ещё справиться с дикой болью, но… сознание отказалось подчиниться молодому человеку…
Марта сидела на кухне, уронив голову на стол и обхватив её руками. Она ничего не видела, не замечала. Её мучила одна мысль: почему? Ведь она слышала биение его сердца! А как он смотрел на неё! «Я не люблю вас…» — слова болью отдавались в её душе.
Матушка Сандра, готовившая ужин для рабынь, ничего не смогла добиться от девушки. Она и гладила Марту по волосам, и обнимала, приговаривая:
— Ничего, милая, ничего… Всё образумится… Ты молодая.
Обязательно встретишь хорошего человека.
Марта на мгновение приподняла голову, посмотрела на старушку безумным взглядом и прошептала:
— Он самый хороший… Я люблю его…
Сандра в ужасе вглядывалась в личико девушки и не знала, как помочь той. А как поможешь, если человек уже не замечает явной подлости другого…
Марта не знала, сколько времени прошло с того момента, как она покинула мастерскую, но вдруг…
… глухой грозный рокот падающих камней разнёсся по подземелью. Стражники бросились наутёк. Земля дрожала.
Марта вскочила на ноги.
— Боже мой! — воскликнула она. — Какая я дура! Он же знал… Он прощался… навсегда…
Слёзы отчаяния стояли у неё в глазах. Она кинулась было по тоннелю в сторону мастерской, но прохода уже не было…
«Я обещала тебе, любимый, — спохватилась она. — Я спасу их…»
Марта вернулась на кухню, схватила за руку перепуганную Сандру и увлекла за собой.
Они бежали по полутёмному длинному тоннелю к дальней пещере, где ещё трудились, перебирая самоцветы, рабыни.
За бегущими женщинами обваливался потолок, каменные плиты пола ходили ходуном под их ногами.
Наконец они выскочили из узкого тоннеля.
В пещере было ещё не так страшно — пока здесь трясло не очень сильно. Рабыни повскакивали на ноги и озирались по сторонам.
— В нишу, скорее! — Марта крикнула что есть мочи, стараясь перекрыть нарастающий гул…
Женщины сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Никто не знал, сколько времени продолжалось землетрясение. Теперь всё стихло. Дышать было нелегко, но пыль постепенно оседала. Марта горько плакала. Плакала за свою недогадливость, плакала за того, которого любила, который сегодня спас их всех… Да, спас!