Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Тан считает себя обделённым Судьбой и завидует магическому дару братьев, сестёр, племянников. Особенно — таланту отца… А Абис предложила Танаэлю решение этой проблемы…
Аллар покачал головой. Волшебники напряжённо вглядывались в бесстрастное, казалось бы, лицо Верховного Мага.
— Видимо, добровольно, за другом, с Абис и Таном исчез Вейкко Йонес.
Аллар смолк и, свесив голову, вернулся на своё место.
Верховный Маг поднялся на ноги. Взоры всех устремились на него. Динаэль Фейлель стоял прямо, с высоко поднятой головой. Его голос зазвучал ровно.
— Наши планы остаются прежними, — говорил он. — Вы, уважаемые члены Совета, каждый на своей территории стараетесь избегать жертв и насилий, к которым так стремится Абис. Я повторяю, что знаю, как одолеть Колдунью и через шесть месяцев сделаю это…
Волшебники верили в добрую волю Верховного Мага, а потому в их глазах читалось только сочувствие горю Дина, готовность помочь.
И Динаэль был искренне благодарен за это. Но в зале находился и предатель, а потому нельзя было рассказать всю правду…
— Цена этого вопроса, — мягко проговорил Верховный Маг, отвечая на немые взгляды со всех сторон, — моё, как вы теперь видите, семейное дело. Поэтому ещё раз прошу лишь об одном: будьте внимательнее к мелочам, постарайтесь защитить людей, чьи жизни будут зависеть от вас… И ещё, — Верховный Маг обернулся к мистеру Гдеону, — сэр Бариус, постарайтесь, пожалуйста, отыскать Вейкко. Посоветуйтесь с мистером Шенгеем — у него богатый опыт в подобных делах. Вейкко не нужен Абис, а потому, думаю, она не будет прятать его в одном из своих тайных поселений рабов. Надеюсь, по крайней мере… Попробуйте вернуть верного дружбе юношу домой живым и здоровым.
— Конечно, сэр, — Гдеон поклонился с искренним уважением…
Шторы в доме Фейлелей были приспущены. Теперь никого это не удивляло — о болезни Динаэля в Долине знали все, правда, о причинах, конечно, не догадывались. Но приспущенные шторы сегодня помогли незаметно для окружающих, а самое главное — для предателя, собрать что-то вроде малого Совета: борьба со злой Колдуньей стала делом Фейлелей…
Эливейн настояла на том, чтобы Динаэль не откладывал процедуру лечения на неопределённый срок — пока всё обсудят, пока решат, как действовать дальше… Поэтому главе дома пришлось вести беседу с детьми и внуками, не снимая повязки с глаз. Но и дети, и внуки по этому поводу уже в тысячный раз преклонились перед Эливейн: только она могла в чём-либо подобном (когда речь шла о себе самом) убедить мужа.
Динаэль сидел на диване в гостиной рядом с Эливь, которая держала его за руку. Элель, Эллис, Эркель и самая молодая из волшебников Фейлель — Рава — расположились вокруг стола. Дана и Дина устроились на высоких стульях справа от окна. Эди опустилась в глубокое кресло возле камина, а Алл остановился рядом с матерью, опираясь на изогнутую спинку её кресла.
— Деда, — спросила Рава, которая только-только получила разрешение присутствовать на Волшебных Советах и частенько уточняла, правильно ли она поняла… — А Абис не навредит Вейкко? Ведь она узнает, что тот последовал за другом…
— Нет, милая, — Дин смог улыбнуться внучке. — Я специально упомянул о дружбе. Дружба — великая, добрая сила. А Абис сейчас добро так близко ни к чему. И она постарается избавиться от присутствия Вейкко. Убивать она его не станет — ещё неизвестно, на что окажется способен Тан, когда узнает о смерти друга. Пусть они и спорили. Ведь дружба для Абис — страшная тайна… Таким образом, Абис просто выгонит Вейкко. В этом его спасение и облегчение дела Тана.
— Спасибо, деда, — вздохнула Рава. — А я уж, было, совсем запуталась.
Динаэль повернул голову к Аллару, хотя и не видел никого сквозь плотную повязку на глазах.
— Алл, мальчик, говори теперь, что тревожит тебя столь сильно. Аллар в нерешительности оглядел окружающих.
— Я чувствую твою печаль, — проговорил Динаэль. — И думаю, что знаю о причине. Но, скажу тебе сразу: твоей вины тут нет. Тан ведал, на что идёт. И ни тебе, никому другому не удалось бы отговорить его или заставить взять медальон.
Все обернулись к Аллару. Тот даже усмехнулся: как он мог подумать, что дед не догадается!
— Да, — ответил Алл тихо. — Я пытался уговорить Тана взять мой медальон. Я хотел, чтобы у него точно был шанс выжить. Но он отказался…
Аллар испуганно смолк и взглянул на бабушку — уж ей-то он никак не хотел напоминать о смертельной для Танаэля опасности. Но Эливейн лишь грустно улыбнулась.
— Хороший мой, — сказала она, — я, конечно, знаю о том, что Малыш смотрит в лицо смерти… И спасибо тебе за попытку… Ты умничка, — Эливь помолчала. — Мы двадцать лет жили в счастье и покое. Наверное, пришло время платить за это. Но мы вместе. И мы справимся. Как бы страшно и трудно ни пришлось, и какую бы цену ни заплатить… А Тан… — добавила она, вопросительно глядя на Аллара, — …Тан сказал тебе, что от Судьбы не уйти и что спасти от смерти медальон может только один раз, когда его самого гибель поджидает как минимум трижды. Так?
— Да, — признался Алл.
— Почему трижды? — всплеснула руками Рава.
— Во-первых, — ровным голосом заговорил Динаэль, — если Абис заподозрит обман. Во-вторых, когда Корона будет готова, мастер станет ей не нужен. И, в-третьих, если Тан окажется везунчиком и не погибнет в первых двух случаях, то высвобождённая злая сила поспешит уничтожить противника, то есть мастера, создавшего Корону…
— Корону Власти? — переспросила Рава и сама поразилась своей глупости. — Он же сотворит иное… — догадалась она.
— Именно, девочка, — тихо ответил Дин. — Именно…
Далее обсуждали подробно, не упуская ни одной мелочи, как ускорить процесс поисков: узнать, в каком именно тайном убежище держит Абис Танаэля, раньше, чем грянет беда. Здесь надежды были только на трудолюбие — не отвлекаться, не отдыхать, обшаривать метр за метром все предполагаемые места. Да ещё оставаясь незамеченными самой Абис. И ещё — Эдилейн: ведь Тан молод, вдруг он встретит свою любовь, тогда Хранительница Любви ощутит новое чувство и сможет увидеть любящих в Магическом Шаре… Но это было — всё. Иных надежд не было… А это так мало…
На самом деле главное — не усиленные поиски, а готовность в нужный момент спасти Тана от смерти. Ведь даже зная, где именно тот находится, придётся просто ждать — ждать, когда молодой ювелир закончит своё дело. Ждать, никому и ничем не выдав истинных намерений… Рава хотела ещё что-то спросить, но, оглядев всех вокруг, внимательно посмотрев на бабушку с дедушкой, вдруг поняла, что её несдержанная, импульсивная жажда задавать вопросы просто эгоистична. Да, она волнуется за Танаэля. Но неужели её переживания можно сравнить с горем, с муками Эливь и Дина! Ведь речь идёт об их сыне! А какие события предшествовали его появлению на свет — в семье знали все. Не говорили об этом, но знали, знали о мальчике с мягкими рыжими кудряшками и глазами цвета моря в солнечный день, которого видели в те трудные времена во снах бабушка и дедушка…