Легенда о Фейлель
Шрифт:
Да! Конечно, Марта была права с самого начала: этот человек не мог быть плохим… Наверное, он запутался… Может, ошибся… И она, Марта, обязательно поможет ему…
— Простите, что так вышло, — тихо говорил Мастер. — Я не желаю вам зла… Но, если я прогоню вас, как Дору… Абис теперь будет в гневе… А её гнев страшен…
— Я сделаю всё, как вы скажите, мой господин, — негромко ответила Марта.
Тан некоторое время смотрел ей в глаза. Потом он грустно произнёс:
— Разумнее вам сыграть роль той, под видом которой вас сюда отправила Абис.
Марта пыталась уловить смысл его слов. И отчаяние отразилось в её взоре. Если бы Тан только предположил, что происходило в душе девушки! Она боролось с собой, со своим желанием обнять этого впервые в жизни увиденного ею человека и со своей скромностью, которая твердила ей, что порядочные девочки так не поступают…
Тан понял её взгляд чуть иначе и поспешил пояснить свои слова.
— Только сыграть роль, — повторил он. — Сделать вид… И добавил очень мягко:
— Я никогда не посмею обидеть вас, никогда не сделаю что-то против вашей воли… Вы понимаете?
— Да, да, — поспешила ответить Марта. — Я… подыграю… И не волнуйтесь за меня, пожалуйста… Мне почему-то стало вдруг всё равно, что именно будут говорить обо мне другие, — честно призналась она.
«Нет! Нет! Нет!» — отчаянно взмолился Танаэль. То, о чём он прежде так мечтал, то, чего всегда ждал, то, что восхищало его в отношениях родителей, — именно сейчас привело молодого человека в ужас.
— Значит, — проговорил он вслух, — так и договоримся…
Верховный Маг, созвав внеплановый Совет волшебников, облегчённо вздохнул. Дину всегда была противна ложь. Даже в самые опасные для себя минуты он предпочитал говорить правду. Но случались и исключения. Так было и почти четыре месяца назад, когда в Совете оказался предатель. Пришлось многое скрывать, недоговаривать. Теперь, после возвращения Вейкко, который своими глазами видел спутника и помощника Абис, а сегодня должен был лично, по просьбе Динаэля, поведать волшебникам обо всём, что наблюдал в замке Колдуньи, всё изменилось. Теодор Барга, предавший Добро, более не появлялся в Зелёной Долине.
Дин не испытывал к тому ненависти или презрения. Он даже сочувствовал Барге. Сочувствовал, ибо знал, что такое любовь…
Вейкко Йонес, скромно ожидавший в приёмной приглашения пройти в Зал Совета, волновался. Он уже рассказал обо всём самому сэру Фейлелю. Но предстать перед множеством почтенных людей… Да и главное, что тревожило его более всего, — он ведь так толком ничего и не знал о Танаэле…
Марта старательно играла свою роль. Её не задевали шушуканья за спиной или жалостливые взгляды. «Глупые, — думала она. — Как же вы не понимаете, что я самая счастливая на свете! Ведь как бы ОН ни ошибся, что бы дурное ни совершил, у него доброе сердце… А, значит, я просто помогу ему… И Он честный. Ведь Он не тронул меня… А ведь мог…»
Марта с болью смотрела на Мастера. Он работал как одержимый. Он почти не спал. Она приносила ему обед, ждала, чтобы он поел, а потом уводила за занавеску. Он усмехался, но чаще всего шёл. Едва доходя до кровати, он проваливался в сон. А Марта тихонечко сидела рядом и — смотрела на него. Или убиралась в ванной комнате. Иногда стирала. Но это его явно печалило, и он уже заранее делал такую работу сам, не позволяя ей ухаживать за собой…
Марта знала теперь, что любит. Возможно, безответно. Потому что ОН, относясь к ней по-доброму, ни разу не выказал каких-либо иных чувств.
Сегодня Марта, принеся завтрак, заметила, как Мастер бледен, какие тёмные тени лежат под его светлыми глазами.
— Так нельзя, мой господин, — Марта посмела заговорить первой. — Вы губите себя. Вы должны отдыхать…
— Я отдохну, Марта, — ответил Тан, не оставляя работы. — Потом. Мне осталось совсем немного.
Девушка вдруг коснулась его пальцев.
— У Вас замечательные руки, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Вы лучший Мастер на свете. И не надо это доказывать никому. И мадам Абис это знает… Только вы должны отдохнуть… У Вас болит всё: пальцы, руки, плечи… Я знаю… Так нельзя…
Его губы дрогнули. Но ни звука не было произнесено. А Марта угадала то, что он хотел сказать: «Надо. Так надо…»
И вдруг она поняла… И почему ей раньше это не приходило в голову? Он, правда, одержим. Одержим любовью к своему искусству и любовью ещё к кому-то. Не к деньгам, не к наживе, как считали все, потому что он всех в этом убедил… И срок он сам себе назначил — потому что «так надо». Видимо, очень надо… Только Абис об этом знать ни в коем случае не должна…
— Я понимаю. Вы, разумеется, угодите мадам Абис. И она наградит вас… Но позвольте мне сделать вам… расслабляющий массаж рук. Я умею. Я делала отцу… — Марта говорила громко, ибо теперь была точно уверена в том, что Абис видит и слышит всё, происходящее в мастерской, и лишь постель Мастера и ванная остаются вне поля её зрения.
Как? Почему Марта вдруг всё это поняла? И именно сейчас. Она и сама не знала. Но теперь она смотрела на Мастера новыми глазами. Нет, не спасать его от ошибки, а помочь в его трудном деле — вот её миссия. Ибо ошибки нет. ОН не способен оступиться… Вот почему она сразу полюбила Его — просто сердце гораздо зорче, чем глаза…
И тут прямо из стены за спиной Танаэля вышла Абис.
— Неплохо, девочка, неплохо, — проговорила она весьма милостиво, словно и не замечая испуга в глазах Марты.
А девушка действительно испугалась. Колдунья никогда прежде не навещала Мастера в присутствии Марты. Зато теперь Марта знала, почему Мастер предпочитает сидеть спиной к этой злополучной стене — дело вовсе не в освещённости, как, видимо, считала Колдунья.
— Мальчик мой, — ласково обратилась она к Танаэлю. — Ты, и верно, одержим… Конечно, ты гениальная творческая личность. Но… я хочу получить свою Корону завершённой. А ты таким немилосердием к себе лишишь меня Мастера, способного сделать это… Иди с Мартой. Она знает, что говорит. Её отец тоже был ювелиром… Правда, средненьким… Но руки у него уставали…
Танаэль взглянул на Абис, потом на Марту и поднялся.
— Хорошо, — сказал он. — Но меня беспокоит одна деталь… И он выложил на стол перед Абис десяток разнообразных рубинов.
— И? — спросила Абис.
— Здесь нет того камня, который подошёл бы … — удручённо ответил Тан.
Колдунья внимательно посмотрела на ювелира. Она увидела только страсть мастера, страсть художника к деталям. Более ничего.
— Это не проблема, — Абис пожала плечами. — Я зайду через часок. Надеюсь, Марта снимет боль в твоих мышцах… И ты сам сходишь в дальнюю пещеру, где перебирают и сортируют эти камешки. Сам выберешь.
Танаэль улыбнулся. Абис увидела в улыбке молодого человека благодарность себе. Марта поняла иначе: ОН зачем-то хотел побывать в дальней пещере, камень — предлог…
Марта усадила Мастера на кровать и умелыми движениями начала массировать его пальцы, кисти, запястья. Тот слегка морщился от боли и прикусывал губу.
Абис ушла.
Марта сосредоточенно разминала затёкшие мышцы ювелира, когда Тан спросил шёпотом:
— Вы Марта Оллиор? Она вскинула на молодого человека удивлённый взгляд.