Чтение онлайн

— Ты прав. Местности мы не знаем, можем утопнуть, — рассудила Занка, недоверчиво поглядывая на Мекелеса.

Где-то неподалеку взвыла и захлюпала трясина. Лошадь попятилась, возница успокаивал животное.

— Возвращайся в Енем, — сухо бросила вознице Занка, в той же гостинице, где мы были этой ночью, мы и встретимся с тобой.

— Когда, мадам?

— Когда рак на горе свиснет, тебе заплатят за ожидание, — отрезала Занка, и занялась багажом, чтобы найти накидку потеплее.

Мекелес потихоньку отсыпал вознице приличную сумму золотыми.

— Благодарствую, барин.

— Ведите, мессир Мекелес, — сказал Занка, собравшись.

Мекелес взмахнул крылами, Занка поднялась в воздух следом.

— Какие признаки у этого замка? Что сказал вам, наш хитроумный владыка? — спросил Мекелес.

Занка сделал вид, что вопроса не слышала.

— Мадам, мне нужно знать это, чтобы мы не заплутали в болотах.

— Лети вперед, пока не пойдет снег.

Мекелеса кольнуло раздражение.

— Все-то у вас, пока рак на горе не свистнет, да снег не пойдет, — проворчал он.

Занка метнула на виконта испепеляющий взгляд, раздражение мигом слетело с молодого человека.

Туман сгущался, Мекелесу это не мешало, а Занка уже перестала различать деревья, и ей пришлось лететь, держась за щиколотку проводника. Однако через час пришлось чуть

снизиться, чтобы Мекелес мог рассматривать землю. Вместе с этим туман рассеялся, но стало темнее, и пошел дождь.

— Мадам, мы летим не так долго, чтобы уже стемнело, или я что-то путаю? — забеспокоился Мекелес.

— Просто слишком плотные облака, — заикалась Занка, — я думаю, скоро пойдет снег.

Мекелес вздрогнул и обернулся, действительно ли Занка летит за ним? Оказалось, что герцогиня была очень и очень напугана.

Минут через пять дождь усилился и путники вымокли до нитки.

Резко похолодало, и крупные капли дождя перемежались с мелкими снежинками. Туча прижимала путников к земле.

— Нам надо идти пешком, — сказал Мекелес. Они пролетели еще немного, ища удобную кочку, и наконец, приземлились.

Снег уже валил мягкими хлопьями, было тихо, как никогда не бывает на топких болотах, было безжизненно. Под ногами хлюпала вода. Занку била дрожь. У Мекелеса зуб на зуб не попадал.

— Итак, первая примета налицо, — сказал он, — что теперь? Куда дальше?

— На север, — устало сказала Занка.

Мекелес покрутился вокруг ствола мелкого деревца, но мха на нем не нашел.

— Тут везде один мох и снег, и туман, и вода, и топи! — сорвалась на крик Занка. Она вдруг поняла, что стоит здесь посреди мерзкого болота на кочке покрытой мхом,

сквозь который сочится вода, замерзшая, голодная, поромокшая насквозь графиня-посмешище из-за какой-то прихоти, не ясной ей самой. Из-за какой-то эфемерной, но отчего-то ценной, даже сверхценной идеи она теперь должна унижаться, мерзнуть посреди болота. Занка спросила себя, а надо ли еще что-нибудь, готова ли она, способна ли что-то сделать, чем-то пожертвовать для достижения своей пустой по сути цели? Ответа она не нашла. И, тем не менее, ее сильнее тянуло к этой мечте, такой дорогой вымученной детской мечте. Занка бессвязно орала злые, язвительные слова, срывая голос. Мекелес смотрел на нее и ничего не понимал: перед ним стояла простая крестьянка, у которой сдавали нервы, девушка, взвалившая на себя слишком много и не сносящая тяжести груза. Чем больше она кричала, тем беззащитнее казалась, и тем сильнее и мужественнее ощущал себя виконт. Он был ниже ростом, чем Занка, и гораздо младше ее, но сильнее и ловчее. Он схватил ее за запястья рук и притянул к себе. Занка пыталась отбиться, но Мекелес крепко держал ее и гладил по волосам:

— Тише, мадам, тише, — приговаривал он.

Занке стало теплее. Она поняла, что назад дороги нет, но есть два выхода: погибнуть на болотах, либо идти до конца. Все, что у нее есть: мальчишка-щенок-предатель, и

верные крылья. Ни дома, ни семьи, ни друзей, ни отечества — их она предала, и с тем, что есть должна идти до конца, умирать ей еще рано. Истерика отступила. И Занка

преобразилась, холодно-спокойная она отстранилась от Мекелеса.

— Спасибо, вам, виконт, нам надо идти дальше. Я, кажется, знаю куда.

Они услышали звон колокольчика.

— Нам туда неопределенно махнула она рукой и пошла на звук, подобрав юбки. Она шла решительно, забыв о недавних ощущения страха и холода, она думала только о звуках.

Промочив ноги, проваливаясь по колено в топь, Мекелес и Занка шли, гонимые последней жаждой жизни. Они прибыли к чугунным воротам с витиеватым чеканным узором и гербами рода, живущего на этой земле. На гербе было изображено древо познания, под ним сидели лев и тигр, по кругу был выкован девиз: "Доблестью и честью отстоять чистоту".

— Так говорили древние короли людей, — с дрожью в голосе проговорил Мекелес.

Занка толкнула створки ворот, те беззвучно раскрылись.

Снег валил тихо и мягко. Путники вошли в припорошенный снегом сад. В конце длинной посыпанной гравием дорожки виднелся силуэт разрушенного замка. Никаких других

звуков, кроме хруста шагов не было слышно в округе. Вокруг все создавало ощущение какого-то ухоженного запустения, будто все, что росло в парке, давно уже состарилось,

но чьими-то неведомыми заботами не умирало и хранило почтенные остатки былого величия, за весь род человеческий. Мекелес рассматривал стоящие по бокам дорожки скульптуры человеческих королей. На мраморных бледных лицах застыли угрюмые выражения. Друг за другом лица и фигуры сильнее и ярче выдавали результат борьбы за чистоту крови — вырождение. В сумраке лица казались живыми, а в мертвенной тишине вроде был слышен шепот. Уродливые и слабоумные монархи обступали Занку и Мекелеса. Герцогине казалось, что вот-вот должен раздаться душераздирающий крик и, услышав его, она упадет замертво. Мекелес же, наоборот, с интересом разглядывал уродства королей. Они очень долго шли по дорожке. Мекелес вспоминал параллельно историю.

Люди, уставшие от разногласий и войн, объединились против новой "угрозы". Это в природе человека, все новое считать угрозой. Люди с лебяжьими крыльями, появившиеся на далеком острове, на Западе и стали рабами. Люди же настоящие, стали бороться за чистоту собственной крови, и избрали над собою короля всех земель Бербероса I Смирного. Берберос был глуп, но идеен и фанатичен, крылатые подвергались гонениям, притеснялись, но все равно выживали, тесня численностью людей. Некоторые люди, не согласные с большинством, поддерживали крылатых, женились на их девах и обучали всему тому, что знали сами. Как утверждали историки, род Теорга, шел именно от Бербероса Смирного, через долгие века тянулся род берберийцев, пока не совершено было братоубийство, и братоубийца не женился на лебедь-деве. Их сын с мечом завоевал трон и стал Бендосом I Солдатом Теорга. Люди взбунтовались, и тогда был заключен договор, что люди, тогда уже малочисленные племена, будут жить там, где жили, в лесах и подчиняться Лебедь-граду не будут.

Ряд скульптур кончился монументом, больше похожим, на надгробие. Маленький мальчик, каменные волосы его и глаза были как-то очень живо изображены, и это пугало, пугало так, что кровь стыла в жилах. Славес IX Жестокосерд — вот как звали этого ребенка, убитого, собственным братом, последний наследник трона людей. Скульптуры его брата не было.

Мекелес рассматривал огромные устремленные ввысь двери.

— Мекелес, идем, — потянула его за рукав Занка.

Двери бесшумно отворились.

В темном холле гулял ветер. Слева на развалинах шумно копошились грызуны, справа постройка еще стояла, потолки были целы, но веяло сыростью. Кутаясь в мокрую накидку, Занка пыталась согреться. Двери за путниками тихо закрылись. Мекелесу захотелось поскорее покинуть полуразрушившийся замок, в отличие от Занки, которая уже свернула направо в сырой стеклянный коридор. Мекелес дрожа от холода и

страха пошел следом. Его смущало что-то неуловимое, и от этого ощущения страх усиливался. Посередине коридора он понял: пол под его ногами чист! За столько времени