Легенда о лиловом драконе
Шрифт:
Но разве можно было ожидать, что Лил не почувствует ее состояние? Пробудился, секунду глядя на нее бессмысленными глазами, и вдруг схватил за руку, заглянул в лицо, пытаясь угадать причину.
— Больно? Плохо? Ариана, я…
Но она только мотнула головой, не в силах на него насмотреться.
— Счастье мое! — прошептала она, касаясь его шеи, притягивая к себе, подставляя губы. И Лил принялся целовать — сладко, отчаянно, безрассудно, словно не веря, что все наяву. Ариана отвечала, воскресая сама и отдавая всю себя ему, стараясь возместить последний потерянный месяц и те дни, что пытала Лила своим безразличием.
— Напугала тебя? — тихонько спросила она, уютно устроившись в его объятиях и уткнувшись в грудь. Руки Лила чуть дрогнули, а сам он зарылся лицом в ее волосы, будто собираясь с духом.
— Вряд ли больше, чем я тебя, — наконец отозвался он, и Ариана поняла, что нисколько не ошиблась в своих предположениях. Погладила его по руке. Потом заглянула в глаза.
— Я боялась только того, что ты не захочешь вернуться в человеческое тело, — нежно сказала она, и Лилу вспомнился ее взгляд, направленный на дракона. Там не было страха, только всепоглощающая нежность. — Но потом поняла, что этого не может быть. Что ты любишь меня и обязательно ко мне возвратишься. Нужно только позвать.
Лил стиснул руки и прижался губами к ее лбу. Ариана… Его солнце, его жизнь… Она вытащила его своей верой из драконьей шкуры. А он даже слова в ответ сказать не может.
Дракон и есть!
— Люблю!.. — выдохнул он и закрыл глаза. — Ариана, я так хочу объяснить, сколько ты значишь для меня, чтобы ты никогда не сомневалась…
— Я больше не буду, — улыбнулась она, испытывая невероятное воодушевление от того, что могла порадовать Лила. — Я избавилась от кокона. Он исчез в тот самый миг, когда ты справился со своим драконом. А я поняла, что нет ничего невозможного.
Не доверяя ушам, Лил приподнялся на локте и посмотрел Ариане в лицо. Но увидел только ласковую улыбку и полный любви взгляд.
— Ведунья сказала, что надежды почти нет, — пробормотал он. — Но я не верил, не хотел верить!.. Словно предать тебя…
— Я знаю, — отозвалась Ариана, осторожно водя пальчиком по заживающим царапинам на его лице, и вдруг встрепенулась: — Лил, а ты?.. Тебе же больше всех досталось! На тебе, наверное, живого места нет! А ты тут со мной!..
Он попытался было отговориться, но Ариана шутливо приказала разомкнуть объятия и сесть на кровати. У Лила вертелся на языке ответ, что рядом с ней на нем все заживает значительно быстрее, но он почему-то не стал его озвучивать. Словно… на что-то рассчитывал…
Ариана попросила снять рубаху, а сама неловко встала у него за спиной на колени и принялась рассматривать изувеченную кожу. Лил очень надеялся, что уже достаточно восстановился, чтобы не доставлять Ариане ни лишних хлопот, ни дополнительных душевных терзаний. Но теперь видел, что все далеко не столь радужно. Тело было испещрено рваными шрамами, оставленными каменными снарядами кочевников: большая часть из них воспалилась, некоторые даже нагноились и теперь выпирали неприглядными белыми рубцами.
Ариана жалостливо вздохнула.
— Что мне с тобой делать? — укоризненно спросила она и легко поцеловала его в щеку. Лил улыбнулся и пожал плечами, отдавая себя на ее милость. Если возьмется за мазь, значит, он снова испытает ласковые прикосновения ее пальцев к своей спине — как давно, еще в прошлом году. Лил и тогда млел от этого, с трудом сохраняя видимость спокойствия, потому что вдолбил себе в голову, что Ариана не для него. Но сейчас-то все по-другому. Сейчас и открылось так много, и они столько пережили вместе, и знают…
Ариана обожгла дыханием шею и прижалась губами чуть ниже седьмого позвонка. Лил вздрогнул, не ожидая ничего подобного, и забыл выдохнуть. Она скользнула руками по предплечьям, переплела свои пальцы с его, подавляя всякое сопротивление, и продолжила покрывать его спину почти неощутимыми быстрыми поцелуями.
— Там же… противно… Ариана… — едва выговорил он, истово желая, чтобы она не останавливалась, однако по-прежнему заботясь прежде всего о ней. Но Ариана, казалось, даже не услышала. Спустилась по позвоночнику, исследовала лопатки, вернулась к плечам, зажигая, сбивая дыхание, вызывая ощущение острого восторга и нетерпеливого человеческого желания. Теперь-то Лил умел различать и совершенно точно знал, что нет в нем ничего драконьего, и ни разу за все время с Арианой не возникало у него ощущения зверя, как в битве с кочевниками. И не мог он настолько потерять себя, чтобы позволить другой ипостаси взять верх. Он подчинил себе дракона. А Ариана подчинила себе его — да только Лилу ни секунды не хотелось на свободу. А хотелось развернуться, сжать Ариану в объятиях, завладеть ее губами, дотронуться до нежной кожи, которая так изумительно пахла, что Лил, даже перевязывая рану, не мог заставить себя не думать об этом и не шалеть в самый неподходящий момент.
Ариана придвинулась ближе, прижалась к его спине и осторожно дотронулась до живота, проводя пальчиками по царапинам. Лил выдохнул с силой, теряя связные мысли и только отзываясь каждой клеточкой на любое ее движение. Богини милосердные, да разве мог он даже мечтать о том, что Ариана когда-нибудь захочет так к нему прикасаться? Он все про себя знал и все равно влюбился в нее еще мальчишкой — горячо и совершенно безнадежно. Существовал только этой любовью, потому что знал, что есть где-то девчонка, которой он не безразличен. А потом девчонка стала девушкой, и Лил с первого взгляда, прямо на эшафоте, понял, что совсем пропал. И только увязал все глубже, не зная, что делать, пытаясь не выдать себя и все равно срываясь раз за разом.
Да разве можно было ей сопротивляться? Когда сбываются самые невероятные желания. Когда Ариана — сама — целует, и гладит, и шепчет что-то нежное, распаляя еще сильнее… Так, что в глазах плывут круги, потому что, несмотря на захлестывающую страсть, Лил слишком хорошо помнил про Арианину рану. Лишний раз потревожишь — и откроется. А значит — не сегодня, не сейчас.
— Ари… а… на… Ради Ойры… Я с ума так сойду… — сдавленно взмолился он, тщетно борясь с прерывающим голос желанием. Впрочем, что теперь скрывать? Ариана и так все про него знает. И не станет укорять в несдержанности.
Она тут же остановилась, отстранилась, и Лил едва не взвыл. Обидел? Опять оттолкнул? Ну он же о ней заботится!
И — словно в ответ — нежный поцелуй за ухом. Ариана положила голову ему на плечо, сомкнула руки.
— Тебе… приятно? — чуть слышно спросила она. Лил сжал ее ладошку, а потом надолго приник к ней губами.
— Я… прости, Ариана, я опять все порчу… — принялся сбивчиво объяснять он. — Но у тебя рана такая глубокая… Если мы…
Она легонько боднула его, вынудив замолчать. Потом безмолвно перебралась к Лилу на колени, пристроила его ладонь поверх бинта и только теперь загадочно улыбнулась.
— Лечи, — потребовала Ариана, закидывая руки ему на шею. — Мне твой метод милее, чем Эйнарда, но если ты…
Договорить не получилось: Лил нашел ее губы, воочию доказывая, насколько этот метод и ему по сердцу, и Ариана отдалась его поцелуям и охватившему блаженству, избавляясь от боли, словно гаснущей под его горячей ладонью, и забываясь в этом вихре чувств — обоюдных, острых, изумительных.
Лил был прав, конечно: состояние Арианы отнюдь не располагало к безумствам. Она и шевелилась-то с трудом, и только объятия любимого приносили облегчение. Но… не сегодня-завтра все заживет, и в их с Лилом власти ускорить процесс выздоровления. Тем более, что это было так… захватывающе.