Легенда о лиловом драконе
Шрифт:
— Какое я имею право?.. — не отрывая взгляда от Арианы, пробормотал Лил и тут же вздрогнул, получив от товарища чувствительную затрещину.
— Ты мне это брось! — заявил Эйнард сердито. — Мне только второго такого же красавца в соседней палате не хватало! Ариане сейчас не сомнения твои нужны и не самоуничижение. Ей надо чувствовать сильное плечо рядом, чтобы было, к чему стремиться и ради чего отпускать себя на волю. Так что — чтобы я не слышал от тебя подобных умирающих фраз, иначе выгоню и не посмотрю, сколько ты для меня сделал!
Лил сжал кулаки. В том, что Эйнард прав, сомнений не возникало. И как бы сложно ни было преодолеть себя, избавившись от все усиливающегося чувства вины, он должен был это сделать. Ради Арианы. Пусть потом придет расплата, но сейчас совесть была последним советником, которого стоило бы слушать.
Эйнард, очевидно, почувствовав смену его настроения, легонько подтолкнул Лила к Ариане. Лил на мгновение зажмурился, окончательно беря верх над паническими настроениями, потом присел к Ариане на кровать и взял ее руку в свои. Ариана повернула к нему голову, но посмотрела все так же мимо. Кажется, этот взгляд до конца жизни будет сниться Лилу в кошмарных снах, но, если Эйнард говорит, что надежда есть…
Лил прижался губами к родной ладошке. Теплая, нежная, но совершенно безжизненная. И пальчики не подрагивают, как раньше это бывало, и вторая рука не касается его волос — осторожно, едва заметно, даря ощущение легкой восхитительной радости.
Лил не знал, что делать. Просто рассказывал Ариане о своей любви, о том, как много значит она для него, не понимая, почему не говорил ей этих слов раньше, скрывая, боясь показаться навязчивым, не в силах придумать правильных фраз. А вот сейчас они текли сами, из глубины сердца: Лил даже не представлял, что так много их у него скопилось. Да только Ариана не слышала — теперь они были ей не нужны.
В середине дня его сменила Беанна, попросив оставить их с сестрой наедине, и Лил был вынужден подчиниться. Впрочем, если от присутствия сестры и племянницы Ариане станет хоть чуточку лучше, Лил готов был загнать собственные желания в Драконью долину.
Он вышел из госпиталя и побрел по дороге, совершенно не думая о том, куда та ведет. И едва не натолкнулся на попавшегося ему навстречу Тилу.
— Ты-то мне и нужен, — заявил тот, даже не соизволив поздороваться, и, приглядись Лил чуть внимательнее, он заметил бы необычную сосредоточенность на лице товарища. — По городу слухи поползли о новом нападении волков. Меня интересуют подробности!
Лил повел плечами.
— Спрашивай, — согласился он. Тила свел брови.
— Сколько? Где? Как выглядели? Как себя вели? — отчеканил он короткие фразы. И Лил так же коротко ответил:
— Трое. Милях в шести-семи от Армелона. Серебристые шкуры. Прирожденные убийцы. Ариана решила, что такие же волки растерзали ее родителей, и…
Он замолчал, увидев, как Тила побледнел и судорожно вздохнул.
— Шесть миль… — только и пробормотал он. — Энда! У нас совсем не осталось времени!
Ничего больше не объясняя, он развернулся и бегом устремился прочь. Лил проводил его удивленным взглядом, не понимая и чувствуя только, что волки были отнюдь не последним несчастьем. Однако вскоре мысли вновь переключились на Ариану, а после слов встретившей его в дверях госпиталя Беанны Тила и вовсе был забыт.
— Надо идти к ведунье, — твердо заявила Беанна. — Она сразу сказала Ариане, что страх доведет ее до беды: если кто-то и знает, как вытащить сестру из этого кокона, то только она. Я постараюсь уговориться свекровь позаботиться завтра об Айлин, чтобы иметь возможность…
Лил качнул головой.
— Я пойду, Беанна. Прямо сейчас. Не стоит время терять.
Она удивленно хлопнула глазами, очевидно, ранее даже не рассматривая такую возможность.
— Она… как бы это сказать… не особо привечает мужчин, — поморщилась Беанна. — Какая-то давняя история, может, ведунья и сама ее уже не помнит… Но тебя, боюсь, она и на порог не пустит.
— Ничего, — Лил сжал кулаки, — мне не привыкать.
Беанна посмотрела в его решительное лицо, нахмурилась и вздохнула.
— Как бы я хотела… — пробормотала она, но тут же осеклась, еще раз вздохнула и попросила Лила соблюдать осторожность.
— Скажи, что тетушка Айлин была твоей матерью, — неожиданно проговорила она. — Ведунья любила ее. Быть может, сжалится в память…
Лил послушно кивнул, прикидывая, успеет ли до темноты добраться до жилища ведуньи. По всему выходило, что нет. Но откладывать дело до утра не было совсем никаких сил. В конце концов, Лил видел ночью не хуже кошки, и это давало ему некоторое преимущество в возможных стычках. Поэтому он буквально на пару минут заскочил к Эйнарду, бросил быстрый взгляд на ничуть не изменившуюся Ариану и, не позволяя себе раскиснуть из жалости, покинул Армелон.
Дорога к домику ведуньи была на редкость спокойна, правда, Лил тщательно просчитывал каждый свой шаг, предупреждая неприятные встречи и заранее сворачивая на безопасную тропку. А вот достучаться до хозяйки оказалось делом совсем непростым, и Лил отлично понимал ее нежелание обозначать свое присутствие в этом богами забытом местечке среди студеной ночи. Но Лил знал, ради кого мерзнет на пороге заснеженной землянки и смиренно просит выслушать его, обещая не причинять вреда даже в мыслях. Он готов был провести здесь всю ночь, но имя матери, как и рассчитывала Беанна, произвело волшебное действие. Внутри землянки послышались шаги, дверь скрипнула, отворяясь, и неверный огонь свечи осветил фигуру невысокой иссохшей старухи.
— Нет мне от вас покоя, безбожники, — проворчала она, без всякого смущения рассматривая оробевшего Лила. — Ни днем, ни ночью; ни зимой, ни летом. Только и знаете, как с проблемами своими бегать. А кто виноват в проблемах ваших, знаете? Уж точно не я!
— Я виноват, — пробормотал Лил, не зная, что еще сказать и как задобрить сердитую ведунью. Она имела полное право, высказав претензии, захлопнуть дверь у Лила перед носом хотя бы из-за того, что он явно поднял ее с постели. А еще из-за того, что она ненавидела мужчин и не звала Лила в гости. Ну и просто потому что знала, кто он на самом деле. А вот сам Лил совершенно забыл об этом. Не до того было.
— Ты, — согласилась ведунья, — хорошо, что понимаешь, — она вздохнула, переступила с ноги на ногу, потом махнула рукой, приглашая Лила в дом. — Заходи, чего уж теперь, — покачала головой она. — Побеседуем. Может, и получится мозги тебе вправить. Горе-несчастье.
Она еще долго возмущалась, припоминая грехи родных Арианы и матери Лила, а Лил стоял посреди единственной комнатки, едва не задевая головой потолок и не смея даже слова сказать против. Пусть говорит что хочет, лишь бы нашла способ помочь Ариане.