Легенда о лиловом драконе
Шрифт:
— Что застыл, как истукан? — немного выпустив пар, поинтересовалась ведунья и улыбнулась. — Садись, в ногах правды нет. Оберег-то при тебе еще? Али нашел повод избавиться?
Лил невольно прижал руку к сердцу, будто защищая подарок Арианы от любого посягательства. Но ведунья только усмехнулась.
— Уже хорошо, — заметила она. — Значит, знаешь, какая сила в нем заключена. И что он любовью твоей избранницы подпитывается. Али не сказала?
Лил качнул головой, чувствуя, что язык прилип к небу. Он, конечно, был наслышан об удивительных свойствах девичьего оберега, но никто не рассказывал ему подробностей. А сам он… Да разве можно о таком догадаться?
Ведунья вздохнула и отвела взгляд в сторону.
— Побоялась, значит, вот и пожинает теперь, — сообщила она. — Я-то думала, ты не веришь просто в эту силу, а тут вон оно что…
В голове у Лила молнией сверкнула светлая мысль. Если оберег защищал его от беды, он никогда не допустил бы случайного обращения Лила в дракона. А если еще и хранил в себе Арианины чувства…
— Я… это я струсил! — сквозь нахлынувшую боль от собственной ошибки выговорил Лил. — Это я прогневал богов, сомневаясь в их благосклонности! Это я заслужил их кару! Я был проклят с рождения! Я, а не Ариана!
Ведунья снова вздохнула, осмотрела комнату, словно что-то разыскивая, поскребла в затылке.
— Никто не бывает проклят с рождения, — проговорила она, — каждый человек своим поведением определяет дальнейшую судьбу. Три греха, за которые боги наказывают нещадно, знаешь? — спросила она и сама же ответила: — Первый — гордыня, второй — трусость, третий — отчаяние. А все потому что они возникают из неверия в милость Создателей. Ариана не вняла моему предупреждению, не смогла перебороть свой страх, но боги, памятуя о свалившихся на нее испытаниях, все же не отворотили свои взгляды, устроили вам новую встречу, позволили узнать о чувствах друг друга. Разве не должно было это уверить ее в их благожелательности? И разве имела она право так поддаться отчаянию, что теперь даже близким не под силу отмолить ее у Создателей?
Лил содрогнулся, услышав в этих словах приговор. Но ведунья посмотрела на него в упор, и светлые водянистые глаза ее потемнели от гнева.
— Отчаешься? — сурово спросила она. — Смиришься? Поверишь мне и бросишь бороться? Тогда могу предсказать тебе будущее. Оно передо мной, как на ладони. Совершенно простое и идеально подходящее для дракона. Думаю, ты и сам понимаешь, о чем речь?
Лил сжал зубы, даже не пытаясь спорить. Слишком часто представлял он свое будущее именно таким, убеждая самого себя, что ничего другого он не достоин. Но ведь ведунья права. Боги совершили для него столько чудес, о скольких иные и мечтать не могут. Знакомство с Арианой, ее принятие его дракона, их необыкновенная дружба, спасение во время казни, чувства Арианы к нему, ее выбор и ее последние слова. Она не боялась его дракона — так почему же Лил боялся? Как будто у него не было выбора.
— Не хочу, — без капли сомнения ответил он. — Лучше несколько секунд счастья с Арианой, чем столетняя драконья жизнь без нее.
Ведунья долго смотрела на него, то ли проверяя твердость его характера, то ли решая, достоин ли Лил ее милости. А он просто ждал. Впервые в жизни его не одолевали сомнения ни в отношении к нему Арианы, ни в правильности собственных действий. И от этого было так непривычно легко, словно драконья личина покинула тело и там освободилось место для самых важных в жизни вещей. И не имело значения, какое будущее увидела ведунья и что она думала о самом Лиле. Он все равно…
— Тогда у тебя есть шанс все исправить, — неожиданно выговорила ведунья, и взгляд ее смягчился. Она на мгновение сжала руку Лила и столь же внезапно заволновалась, поднялась с места, сложила из пальцев странную фигуру, подняла глаза к потолку. — Поторопись! — вдруг воскликнула она. — Беда пришла в Армелон — такая, какой полстолетья не было! Опоздаешь — и спасать будет некого! А если струсишь…
Но Лил, не слушая, уже выбежал из землянки…
Глава сорок восьмая: Кочевники
В Армелоне царила паника. После того как разведчики донесли о приближении воинственных кочевых племен и глашатай призвал готовиться к обороне, жители словно сошли с ума. Кто-то бегал по улицам, простирая руки к небу и призывая богов к ответу за такое преступление. Кто-то паковал вещи в надежде покинуть город до того, как его окружат враги. Кто-то судорожно искал места, где можно было бы спрятаться и переждать самые страшные события. Лишь немногие смогли сохранить хладнокровие и попытаться организовать хоть какую-то оборону.
Слишком давно Армелон жил в мире и спокойствии. Подобраться к нему было непросто: с одной стороны бурное море, с другой — глухой, почти непроходимый лес. Сзади — неприступные горы. Армелон был одним из последних в череде северных городов на пути возможных завоевателей, и те редко добирались до него, предпочитая атаки на менее укрепленные поселения.
Тила в прошлом году участвовал в битве с кочевниками за Белтон-хаус. Предупрежденные появлением серебристых волков, которые всегда сопровождали воинствующие племена и чьими жертвами стали Арианины родители, белтонцы успели собрать армию и дать захватчикам бой, изрядно их потрепав и вынудив отступить. Никто и подумать не мог, что следующей целью кочевников станет Армелон. А те дождались, покуда Северное море покроют льды, и прошли этой дорогой, оставшись незамеченными под покровом бушевавшей несколько дней бури.
Они подобрались слишком близко, чтобы армелонцы могли рассчитывать на своевременную помощь от братских городов. Градоначальник разослал гонцов с сообщением о своей беде, но Тила понимал, что рассчитывать стоит только на свои силы. Приближалась ночь, и тогда кочевники нанесут удар. Это была их излюбленная тактика: обложить город со всех сторон и спокойно завалиться спать, набираясь сил, тогда как напуганные осажденные измучаются неизвестностью и постоянным ожиданием нападения, примут бой ослабленными и к третьим петухам сдадутся почти без сопротивления. Был, конечно, риск, что городская стража использует эти часы на укрепление своих позиций, но в случае с Армелоном об этом не стоило беспокоиться. Почти полвека благоденствия сыграло злую шутку и с его оборонительной способностью. Стены обветшали, орудия проржавели, караульные башни давно использовались по непрямому назначению. Но все эти проблемы можно было решить, если бы в городе нашлось достаточное количество обученных, знающих свое дело солдат, а не торгашей, бряцавших оружием лишь на ярмарках. Истинных воинов — таких, как Хедин, с которого Тила всю жизнь брал пример. Хедин нашел бы способ объединить армелонцев, зажечь их единой идеей, объяснить каждому его задачу, исходя из общей стратегии. И заставить поверить в победу.
Тиле такое было не под силу. Не хватало ни опыта, ни авторитета. Он, конечно, участвовал в настоящих боях, в том числе помогал отстоять Белтон-хаус, но никогда не командовал целой армией. А в Армелоне его и вовсе слушать никто не станет: не заслужил еще доверия. И даже полная свобода действий, полученная от отца, нисколько не упрощала его задачу. Тила умел управлять своим отрядом, он не сомневался в ребятах, их смелости и преданности. Но одному отряду город не защитить, пусть даже число осаждавших не выглядело катастрофическим, — тут нужны усилия всех армелонцев. И грамотный, уверенный в себе командир.
Тила сжал зубы, раздражаясь на себя за растерянность.
Он знал, как выстроить оборону, сколько людей направить на каждую из позиций, где установить орудия и когда ими воспользоваться. Оставалось только сделать решительный шаг и взять на себя ответственность. За жизни тысяч армелонцев. За жизни женщин и невинных детей. За жизни близких и родных. За жизнь Ильги…
Она налетела как вихрь, вцепилась ему в плечи, заглянула в глаза.
— Меня Эйнард всего на пару минут отпустил, — задыхаясь от быстрого бега, выговорила Ильга. — Мы госпиталь походный готовим. Но я не могла… Можешь смеяться! Но когда, если не сейчас?!..