Чтение онлайн

Генри предпринял попытку достать крюком лича, но химмель извернулся в воздухе, цепь по крутой дуге прошла мимо него.

Лич поливал его различными заклинаниями, но тщетно. Близко подходить к некроманту тоже не решался – не самоубийца (если можно так выразиться). Где-то, спустя ещё три попытки зацепить мёртвого химмель крюком, Генри безнадёжно отложил цепь. Он взял в руки посох, вскинул его над головой и стал нараспев читать какое-то сложное заклинание. Сила чернотой охватила фигуру некроманта, словно живое одеяло, сотканное из теней.

Лич, почувствовав, что дело пахнет жареным, приземлился и тоже стал каркать что-то более опасное.

Они стояли друг напротив друга, как дуэлянты. Кто раньше и сильнее атакует, тот и выиграл.

Химмель закончил быстрее, от его раскрытых в сторону учителя костей ладони понёсся луч какого-то золотистого света. Он при жизни был целителем! А сейчас это бездушное создание использовало столь благой дар для чёрных дел.

Луч магии разрезал пространство рядом с Генри, подняв камни и клочья земли в воздух. На несколько страшных мгновений учитель скрылся из виду. Химмель взлетел, сверху наблюдая за содеянным. Поле битвы погрузилось в тишину.

Я не могла ни о чём думать, даже в мыслях боясь признать, что лич только что мог победить…

Однако ещё до того, как клубы пыли осели, мёртвого химмель сбило с неба что-то большое и чёрное.

Лич, напоминая детский мячик, упал на землю, несколько раз подпрыгнув, перевернувшись, прокатившись…

Короче, когда движение стихло, нежити не было, виднелись только разбросанные вокруг кости. И мой помятый учитель, сжимающий в руке что-то золотое. Та самая цепочка! Предмет силы лича!

Золото расплавилось в руке некроманта и стекло на землю дымящейся лужицей сквозь пальцы.

Глава 11. День Чародея.

Et si on celebrait ceux qui ne celebrent pas

Pour une fois, j'aimerais lever mon verre a ceux qui n'en ont pas

A ceux qui n'en ont pas

Трек Stromae – Sante

– Рота подъём! – громыхнул Генри, вырастая рядом с моей кроватью.

– Некромант, закопайся! – проворчала я и, исполнив собственное желание, забралась глубже под одеяло.

Собственно, кто-то сегодня излишне наглый попытался одеяло у меня отобрать. Я не растерялась и вцепилась в него с другого края.

– Изыди! Мы только четыре часа поспали! – рыкнула я на учителя. Потянула нагретую моим телом вещицу к себе, а Генри не отпускал и даже не напрягся, чтобы удержать одеяло. Легче Бурого на руки поднять. Бесполезно! Проворчала: – Ты обещал, что время сна принадлежит мне без учёта форс-мажорных обстоятельств.

– Уже полдник, – фыркнул учитель. – Ты проспала не четыре часа, а четырнадцать.

– Тебе бы тоже не помешало, – заметила я, кивая на новый шрам на его руке. Некромант опустил засученные рукава, скрывая неровный рубец. Он относится к людям, которые ненавидят жаловаться и показывать слабость.

– Всё у меня нормально. Вставай уже. Жду тебя внизу.

Кряхтя и постанывая, встала. Быстро залезла в немного помятое платье, волосы зацепила лентой в простой хвост. Ноги сунула в суконки и важно прошаркала по коридорчику с лестницей в гостиную.

Внизу ждал меня не только Генри, но и две какие-то коробки, напоминающие подарочные. Вряд ли там очередные скелеты. Я остановилась на последней ступеньке, как вкопанная. Точно же! Скоро наступит День Чародея!

Учитель рассказал, что дата выбрана неслучайно. В эти дни не бывает магических аномалий, не случается вторжений. То есть, все маги могут выдохнуть. И эта блажь длится неделю, после которой наступает праздник Небес. А дальше идёт чёрная часть года – Сезон красной луны и белого солнца. Это будет длиться до первого месяца весны. Потом опять передышка, хотя и тут частенько бывают исключения. Иногда таких передышек почти не бывает, а иногда весь сезон получается каким-то рваным. То светила регулярно меняют цвет, то нет, то есть и так далее.

Но в эти дни можно расслабиться. Дом наш уже обработан зельем, и я чувствую, как внутри скапливается магия. Моя сила стала очень быстро восстанавливаться после занятий и работы. Но всегда использовать зелье нельзя, иначе в другом месте станет сложно наполнять магический резерв. Ну а ещё запах…

Я выбросила эти мысли, мой взгляд приковали к себе коробки.

– С наступающим, – словно подтверждая мои мысли, улыбнулся Генри. Я вернула ему улыбку.

– И тебя.

Некромант лукаво ухмыльнулся.

– Так и будешь там стоять или всё-таки посмотришь, что тут лежит? С коробочками для тебя постарался.

Дважды просить не пришлось, я материализовалась рядом с подарками и уже открывала одну из них, мысленно отмечая, что даже скелету для тренировок обрадуюсь.

Подарки! Как это чудесно! Мне ведь тоже делали маленькие презенты, но они были настолько ничтожными и дежурными, что я даже не обращала на них внимания. А вот тут лежали две коробки! Аж две! И явно от души! Особенно меня умиляли кривовато приклеенные бантики. Генри использовал много клея, наверное, чтобы было надёжнее.

Я распаковала что-то, что впоследствии оказалось тёплым чёрным плащом. И нет, плащ был не грубым и мужским. На груди были красиво вышиты серебряной нитью розовые лозы и птицы. Также тут был воротничок, закрывающий шею от пронизывающего ветра. И тоже расшит. Вышивка не была вульгарной или излишне наивной. Её было немного и, что называется, в меру.

– Больше тебе не нужно носить мой плащ, – отметил Генри, широко улыбаясь, – но прежде чем благодарить, открой вторую коробку.

Я аккуратно положила плащ на диван, потянулась ко второму подарку, едва ли не подпрыгивая. Там оказались зимние сапоги из качественной чёрной кожи на высокой рельефной подошве. Такая обувь как будто специально для кладбища создана! Так же имеется небольшой каблук, а грубая шнуровка не портит общей картины.

И чего фыркаете? Чёрный пессимистичен? Мне по статусу положено, я в восторге!

– Генри… у меня нет слов!

– Разрешаю чмокнуть в щёчку, – великодушно отозвался учитель, обнимая меня.

Я правда его чмокнула, а он поражённо замер. Тихо рассмеявшись над его реакцией, выдохнула:

– Огромнейшее тебе спасибо! Но ты же не должен был… дорого…

– Это мне решать, – непреклонно возразил Генри.

Я ещё раз крепко обняла некроманта и неохотно отстранилась. Он с сожалением выпустил меня.