Чтение онлайн

— Сколько их? — крикнул я, подбегая к Октавию.

— В башне семеро, включая Флавия! — ответил капитан, прикрываясь щитом от летящих стрел. — Но это не всё! По всей крепости начались стычки. Какие-то легионеры нападают на своих же товарищей!

Я оглянулся и увидел, что капитан прав. На площади перед воротами группа из дюжины легионеров сражалась друг с другом. Было невозможно сразу понять, кто предатель, а кто верен присяге.

— Это безумие, — пробормотал Гай Молодой. — Они хотят устроить резню среди наших же людей.

— Не резню, а хаос, — поправил я его. — В суматохе будет проще открыть ворота и впустить противника.

В этот момент от главных ворот донёсся грохот — кто-то изнутри пытался поднять тяжёлую решётку. Я понял: если предателям удастся открыть проход, крепость падёт в течение минут.

— Гай, бери половину людей и штурмуй башню! — приказал я. — Октавий, со мной к механизму ворот!

Я бросился к воротам, перепрыгивая через тела убитых и раненых. Картина была ужасающей — несколько легионеров пытались повернуть гигантскую лебёдку, которая поднимала решётку, а ещё трое прикрывали их от нападений лояльных солдат.

Один из предателей заметил моё приближение и крикнул товарищам предупреждение. Тяжёлая решётка уже поднялась на полметра — этого достаточно, чтобы противник смог пролезть под неё.

— Остановить их любой ценой! — крикнул я и бросился в атаку.

Бой у ворот был особенно жестоким — каждая секунда промедления могла стоить жизни всем защитникам крепости. Я сражался как одержимый, мой меч работал быстрее, чем противники успевали парировать удары.

Капитан Октавий дрался рядом со мной, защищая мой левый фланг и не давая предателям окружить командира. Его опыт уличных боёв сослужил хорошую службу — в тесном пространстве он чувствовал себя как рыба в воде.

Один из предателей сумел ранить меня ударом кинжала в плечо, но это только разозлило меня. Ответный удар мечом снёс голову нападавшему, а брызги крови окатили остальных бойцов.

— Решётка! — крикнул Октавий, указывая на ворота.

Я оглянулся и увидел, что тяжёлая железная решётка медленно, но неуклонно поднимается. Под ней уже виднелись вражеские воины, пытающиеся протиснуться в образовавшуюся щель.

Забыв о противниках, я рванулся к лебёдке и всем весом навалился на рычаг в противоположную сторону. Механизм заскрежетал и остановился, но решётка не опускалась — нужно было перебить цепь или сломать тормоз.

В этот момент предатель с боевым топором попытался снести мою голову, но Октавий успел заслонить меня своим щитом. Удар топора расколол щит пополам, но моя жизнь была спасена.

— Отойди! — крикнул я и сконцентрировал магическую энергию в ладонях.

Огненный шар ударил в механизм лебёдки, расплавив цепь и заклинив всю систему. Решётка с грохотом рухнула вниз, едва не раздавив вражеских воинов, которые уже почти протиснулись внутрь.

— Механизм разрушен! — радостно крикнул Октавий. — Теперь её не поднять даже изнутри!

Но радость была преждевременной. С башни над воротами снова замелькал факел — интендант Флавий продолжал подавать сигналы противнику. А из разных концов крепости доносились звуки продолжающихся боёв.

— Гай штурмует башню уже десять минут, — заметил Октавий. — Что-то пошло не так.

Я посмотрел вверх и увидел, что центурион Молодой со своими людьми пытается выбить дверь сторожевой башни, но безуспешно. Предатели забаррикадировались изнутри и отстреливаются из луков.

— Там всего семь человек, но они заперлись в каменном мешке, — понял я. — Можно сидеть хоть до утра.

— А утром противник пойдёт в общий штурм, — добавил Октавий. — И увидит сигналы Флавия.

Я снова применил магию. Сконцентрировав всю оставшуюся энергию, я метнул в окно башни мощный огненный шар. Взрыв осветил площадь ярким светом, а из окна повалил дым.

Через минуту дверь башни распахнулась, и оттуда выбежали трое предателей, задыхающихся от дыма. Их тут же окружили лояльные легионеры. Но интендант Флавий и ещё трое не появились.

— Они мертвы или задохнулись, — доложил Гай, спускаясь с башни. — Но факелы потушены.

Я оглядел поле боя. Площадь у ворот была усеяна телами — своих и чужих. Из тридцати человек, участвовавших в схватке, в живых осталось не более половины, да и те все были ранены.

Но самое страшное было впереди. По всей крепости ещё продолжались стычки между защитниками и изменниками. В воздухе пахло дымом и кровью, а крики раненых эхом отражались от каменных стен.

— Сколько их ещё может быть? — спросил Гай, перевязывая рану на руке.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но каждый предатель опаснее десяти врагов снаружи. Нужно найти их всех.

Рассвет сорокового дня осады застал крепость Железных Ворот погружённой в хаос внутренней войны. Я не спал всю ночь, координируя действия лояльных сил по подавлению мятежа. К утру основные очаги сопротивления были ликвидированы, но цена победы оказалась ужасающей.

Тела предателей и верных защитников лежали рядом на мощёных улочках крепости. Кровь родных братьев смешивалась в общих лужах, а братоубийственная война оставила глубокие шрамы в душах выживших. Из выявленной группы заговорщиков в тридцать человек удалось взять живыми только восемь — остальные погибли с оружием в руках или покончили с собой, чтобы не попасть в плен.

Я стоял на центральной площади, окружённый телами и ранеными, и подводил итоги ночной резни. Перед мной лежал список потерь — сорок три человека убитых, шестьдесят два раненых. Для гарнизона, который и без того нёс тяжёлые потери от осады, это была катастрофа.

— Господин центурион, — подошёл ко мне капитан Октавий с мрачным лицом, — все участки зачищены. Мятеж подавлен.

— Сколько пленных?

— Восемь человек. Трое офицеров, двое снабженцев, трое легионеров. Все ранены, но живы.

Я кивнул и посмотрел на небо. Солнце поднималось над горизонтом, а это означало, что скоро противник увидит последствия ночных событий. Нужно было действовать быстро и решительно.

— Собери всех оставшихся защитников на центральной площади, — приказал я. — Всех, кто может стоять. Даже раненых.

Через час на площади собралось около двух тысяч человек — весь оставшийся гарнизон крепости. Люди стояли молча, глядя на восемь связанных фигур, стоящих на коленях у подножия виселицы, которую плотники установили ночью по моему приказу.