Легкое бремя
Шрифт:
«Как уютно на мягком диване…»
«Листьев широких качанье…» [36]
В.Б.
В.Б.
36
«Листьев широких качанье…» — Автограф в красной книжке. Без эпиграфов. Сохранилась и авторизованная машинопись с двумя эпиграфами из стихов Валерия Брюсова: 1-й — концовка стихотворения «На два голоса» (1905); 2-й — из стихотворения «Творчество» (1895).
Это стихотворение, также, как и другие — «Как уютно на мягком диване» и «Ты в зимний вечер ждешь меня покорно…» следует датировать 1909 годом — временем женитьбы на Л. Я. Брюсовой: вхождение в семейный круг Брюсовых вызвало пристальное внимание к стихам Валерия Брюсова.
«Ты в зимний вечер ждешь меня покорно…» [37]
37
«Ты в зимний вечер ждешь меня покорно…» — ТБ. Автограф — в красной книжке, где стихотворение помещено в раздел «Женское» и начинается как монолог женщины: «Я в зимний вечер жду тебя покорно…»
В последней строфе иной вариант 2-й строки: «При бледных вспышках ламповых мерцаний».
Латании — комнатные цветы, запечатленные в стихотворении Валерия Брюсова «Творчество», ставшем знаковым для символистов. В. Ходасевич «расшифровал» его в рецензии на книгу В. Брюсова «Juvenilia». Позже, вспоминая дом Брюсовых на Цветном бульваре, он писал: «Полукруглые печи примыкали к аркам. В кафелях печей отражались лапчатые тени больших латаний и синева окон. Эти латании, печи, и окна дают реальную расшифровку одного из ранних брюсовских стихотворений, в свое время провозглашенного верхом бессмыслицы: «Тень не созданных созданий…» (очерк «Брюсов» в «Некрополе»),
Трактовка Ходасевича была столь убедительна и удачна, что по прошествии лет Александру Брюсову, который в 60-е годы писал воспоминания о брате, показалось, что он был свидетелем создания стихотворения: «Отчетливо помню, как однажды сидел я на диване в гостиной нашей квартиры на Цветном бульваре. Дело было поздно вечером. Полная луна светила через окна, ничем не завешанные, уставленные цветами. Почти против них находилась белая кафельная печь. На ней под лунным светом дрожали тени больших листьев цветов. С улицы доносился стук извозчичьих пролеток, катившихся по булыжной мостовой.
Валерий, не обращая на меня внимания, — для него я был еще ребенком, — расхаживал по комнате и громко скандировал что-то. И когда впоследствии я прочитал его стихи, которые — как писал Венгеров, — “едва ли можно считать непосредственным актом творчества”:
Тень не созданных созданий Колыхается во сне, Словно лопасти латаний На эмалевой стене. Фиолетовые руки На эмалевой стене Полусонно чертят звуки В звонко звучной тишине, —в моей памяти с необычайной ясностью воскресла картина, только что рассказанная, и стихи Валерия показались мне вполне “реальными”» (Брюсов А. Я. Литературные воспоминания // Север. Петрозаводск. 1965. № 4. С. 128. Для советского читателя стихотворение так и осталось «верхом бессмыслицы»: в журнале напечатали «Тень не сознанных созданий…»).
Летом («Пуст мой дом. Уехали на дачу…»)
Прогулка («Дорожка в парке убрана…»)
Весна («В синем воздухе сонные нити…»)
«…Как бы прозрачнее и чище…»
«Опять хотения земного невольный узник и слуга…»
«О, как томителен мой день…»
«Я вышел ночью на крыльцо…»
«В улыбке Ваших губ скептической и нежной…» [38]
38
«В улыбке Ваших губ скептической и нежной…» — Кривое зеркало. 1910. № 23. С. 10. Подпись: С. Киссин. В этом журнале опубликованы стихотворения Ходасевича — в 1909 г.: «Закат» (№ 14)1 «В тихом сердце — едкий пепел» («Искушение» — № 17); в 1910 г.: «Прощание» (№ 25), «Девушке утром (В альбом ***)» — № 27).
Автограф — в черной книжке с заглавием «Строгому другу» (1907–1908 гг.) с разночтениями в 1-й строфе: «Я прочитал мучительный рассказ // Любви отвергнутой…», во 2-й: «Был компас верен, крепок руль у Вас» и в 4-й: «И Вы неслись… Как верен бег, влекущий вас на дно».
Призрачной Капреи — Саргеа (лат.) — остров Капри.