Меня манит в ночной просторТвой взор, и темный и горящий,В смолистый, душный, темный борС его шумящей, пышной чащей.Пойдет веселая игра,Пахучий вспыхнет можжевельник.Здесь, на поляне у костраЯ — не тоскующий бездельник.Я жрец — творю ночной обряд,Шепчу смиренные моленья.И ты, потупив гордый взгляд,Мое приемлешь поклоненье.Свой длинный день забыла ты,Забыла хлопоты и скуку,И здесь, под сенью темноты,Ты молчаливо жмешь мне руку.Ночным костром озарены,На черных пятнах сонной хвоиЯвляем таинство живоеМы — отголоски старины.
«Вот лодка врезалась в камыш…»
Вот лодка врезалась в камыш.И треск стеблей, и острый шорох…И ты недвижная сидишьС недетской робостью во взорах.О, как далек страстей обман!Как бледен призрак непокорный!Ты облекла свой тонкий станВ наряд неприхотливо-черный.Молчим. Тоскует тишина.Гудки далеких фабрик дики.Нас оглушит одна волна,И кто услышит наши крики!1907
Двойнику («От тебя, мой брат суровый…»)
От тебя, мой брат суровый,Мне и некуда уйти.Я метнусь во мрак еловый —Ты, как бледный месяц, встанешьНа моем пути.Ставни наглухо закрою,Двери накрепко замкну, —Потешаясь надо мною,Ты стучаться в двери станешь,Ты полночной птицей прянешьК моему окну.Прочь! Лежи в своей могиле!(Иль не каждый мертвый спит?)Иль тебя не схоронили?Над тобою не служилиПанихид?Иль не этими рукамиТы убит?Нет, не каждый мертв убитый:Под тяжелыми плитамиПробуждается иной.Так и ты, покинув плиты,Всюду следуешь за мной.Лидино, 25 июня 1907
Октябрь опять к окну прильнул,И сердце прежней пытке радо.Мне старый парк в лицо дохнулНочною резкою прохладой.Кой-где на ветке поздний листСияньем месячным оснежен.И ветра полуночный свистРазгулен, жалобен и нежен.Взметай, крути сухую пыль,Шуми в деревьях, бейся в ставни!Твоя бродяжья злая быльСтаринной сказки своенравней.Ты, вольный, мчишься без дорог.То в лес шарахнешься сосл епа,То, завизжав, рванешь замокНа старых, ржавых петлях склепа.Осенний ветер, буйный брат!Твой злобный вой, как голос друга.И я, как ты, умчаться рад,Залиться бешеною вьюгой.Но я устал, но я без сил,Я сердца мук не успокою.Я только в парк окно открылИ тихо-тихо вторю вою.1907
13
Октябрь… Литературно-художественная неделя. М. 1907. 1 октября. № 3. Подпись: Муни. Авторизованная машинопись — РГАЛИ. Ф. 1346. Оп. 1. Ед. хр. 172. См. также: Чтец-декламатор. Киев, 1909. С. 524. Подпись: Муни (С. Киссин).
О милый век, изнеженно-манерный,Причудливый и строгий, как сонет!Дай услыхать твой чопорный привет,Заученный, протяжный и размерный.Прелестницы с улыбкой лицемернойИ гибким станом, стянутым в корсет!Как манит взор ваш, нежный и неверный,И ваших губок розовое «нет»!И оттененный мушкою румянец,И строгостью своей влекущий танец,Ваш радостный, ваш плавный менуэт,И светлый грех, и легкий, и безгрешный,И жизни бег веселый и неспешный!О дивный век! Пленительный сонет!1907
14
XVIII-му. — Голос Москвы. М. 1907. 14 октября. № 238. Подпись: М… Автограф с посвящением Павлу Муратову — РГАЛИ. Ф. 1346. Оп. 1. Ед. хр. 172.
В саду («Подстриженных деревьев низкий ряд…») [15]
Подстриженных деревьев низкий ряд.Усыпанная гравием дорожка.Здесь каблучком стучит порою ножка.И мятым шелком юбки шелестят.Когда не вовсе Ваш притворен взглядИ Вы меня… жалеете немножко,Вы поутру придете в тихий сад,Чуть Феба первый луч блеснет в окошко.Там у беседки мраморных колоннЯ Вам прочту, коленопреклонен,Сонет, что вдохновлен сегодня Вами.О, Вы простите дерзкие слова:От Ваших глаз кружится голова,А быть правдивым Вы велели сами!1907
15
В саду. — Голос Москвы. 1907.17 октября. № 240. Подпись: М… Авторизованная машинопись — РГАЛИ. Ф. 1346. Оп. 1. Ед. хр. 172. Посвящено Александру Койранскому.
Комментируя переписку А. А. Блока с В. Я. Брюсовым, Ю. П. Благоволина стихотворение «В саду» приписала Борису Садовскому (ЛН. Т. 92. Кн. I. 1980. С. 502).
«Меланхоличность буксовых аллей…»
Меланхоличность буксовых аллей,Дыханье ветерков неуловимых,Златая гладь прудов невозмутимых,Ленивое плесканье лебедей.Но сердцу томному всего милейСредь образов заветных и любимыхБеседка в розовых вечерних дымах,Беседка — пышный замок в царстве фей.
«Не тянет глубь, не манит высь…» — ТБ. Час. 1907. 4 ноября. № 37. Подпись: Муни (с разночтениями в четвертой строфе: «Огонь везде Давно потух», «И тьма — всевластный господин»).
Не тянет глубь. Не манит высь.А пустота ночей страшна.Недоброй гостьи берегись.Беги полночного окна.Она страшнее, чем гроза.Она к стеклу прильнет, как вор.И будут белые глазаГлядеть тебе в лицо. В упор.А ночь идет. А сон далек.А горло сдавлено в тиски.И белоогненный потокВ твои вливается зрачки.А ночь идет. Огонь потух.И мрак — всевластный господин.Не воет пес. Молчит петух.И с нею ты один. Один.И медлит ночь. Часы ползут.Улиток ход стократ быстрей.Она с тобой. Она вот тут.Ты не сведешь с нее очей.Огнем горит недобрый зрак.Все — яркий свет. Все — белый свет.Упала ночь. Отпрянул мрак.Но свет дневной не будет. Нет.1907
Меблированные комнаты («За стеною матчиш на разбитом пьянино…») [17]
За стеною матчиш на разбитом пьянино.В коридоре звонки, разговор, беготня…О, как грустно на склоне осеннего дня!За стеною матчиш на разбитом пьянино.Мелких звуков растет и растет паутина.Близко звякнули шпоры… Постой, не беги!Шелест юбок… Целуй! И затихли шаги…За стеною матчиш на разбитом пьянино.О Великий Господь, Властелин мой единый!Как придет за душой моей дьяволов рать,Неужель будет так же, все так же звучатьЗа стеною матчиш на разбитом пьянино?!1907
17
Меблированные комнаты. — Авторизованная машинопись — РГАЛИ. Ф. 1346. Оп. 1. Ед. хр. 172. Подпись: Муни. Машинопись в архиве Л. С. Киссиной с разночтениями во 2-й и 3-й строках второй строфы:
Где-то близко бряцание звонкое шпор…Шелест юбок… «Целуй!» И замолк разговор…
Матчиш — танец, популярный в России в начале века. Навязчивый его мотив отразился в стихах того времени — от Владимира Маяковского:
И вотСегодняС утра в душуВрезал матчиш губы…
(«Владимир Маяковский». Трагедия)
до шансонетки:
Матчиш — веселый танец,Он полон неги.Его привез испанецК нам на телеге.Матчиш, матчиш!Танцуешь — угоришь!