Чтение онлайн

— Чем же тебе не угодило всё остальное? И как бы выглядело идеальное убийство с точки зрения Алана Блэка?

— Опасные вопросы ты задаёшь, — предупредил тот, опрокинувшись на диван, вытянув ноги и жестом предложив ей сделать то же самое.

Но, так и быть, он ответит. Ответит, что, как уже упомянул, не стал бы обсуждать лишние детали ни с кем. Профессора химии, если потребовалось бы, он бы сам соблазнил, чтобы получить доступ к лабораторным запасам цианида, а не позволил бы ей лидировать в этой интрижке. Ответит, что действовал бы решительно, а спал бы спокойно — что до, что после деяния. И, кроме того, не вступал бы в интимные отношения с Джилл. Он решил изначально, что они просто друзья. Точка. Переходить за чётко обозначенную грань — недостойно мужчины и подрывает авторитет его слова.

— Вот как?

Нала, которая в тот момент гладила его по волосам, неровно вздохнула. Рука замерла на секунду. Она ни о чём не спрашивала, но невысказанный вопрос повис в воздухе: кто в таком случае они друг для друга? Не профессор и студентка, конечно, но разница в возрасте и жизненном опыта была схожей.

Ей, очевидно, хотелось бы знать, решит ли Алан прочертить грань в их отношениях. Или, напротив, рассчитывает прямо на противоположное.

Алан Блэк рассудил, что есть смысл урегулировать этот вопрос, прежде чем он выйдет из-под контроля. Вот только как?

Он сам-то чего ожидал от их связи?

Алан деликатно оглядел эту милую девушку с головы до ног. С ней было, как минимум, интересно — так, как редко бывало с другими. Они открывали друг для друга новые грани этого мира, обменивались впечатлениями, шутили и находились на одной волне.

Пока что этого было достаточно.

Не потому, что привнесение дополнительных элементов, накала страстей, напряжения, градуса его не прельщало — а потому, что (и это оставалось для Алана самым необъяснимым феноменом) у него было стойкое чувство, что несмотря на то, что ничего ещё не случилось, между ними двумя как будто уже было всё.

И сейчас он лежал на диване и массировал её плечи не как соблазнитель. Не как человек, который на что-то надеется — а как партнёр, который изучил её тело достаточно хорошо и детально, и просто наслаждался моментом близости, куда более интимным и чувственным, чем самый жаркий и разнузданный секс.

Он вспомнил, как ощущал нечто подобное с Элеонорой — тогда, в их первый раз.

Где же это было? Ах, да, в Париже, где проходил очередной симпозиум и куда оба явились исключительно с деловыми целями. Что не помешало им снять на двоих квартирку у знакомого адвоката на Rue de l’Odeon. Добирались до неё пешком через Люксембургский сад. Переступив через порог, она первым делом скинула туфли и произнесла известную максиму о каблуках: наденешь их — роскошная женщина; снимешь — счастливейший человек.

А позже, сняв и всё остальное, она вдруг спросила, бывает ли так, что ты знаешь, заранее знаешь и чувствуешь — не опираясь на логику и расчёт — что перед тобою твой человек.

— Почему ты спрашиваешь? — поинтересовался он, целуя её в висок, хотя, в общем-то, уже знал ответ: именно это она ощущала тогда.

Именно это ощущал и он.

Не только во Франции, но и здесь, прямо сейчас, на этом диване.

Свой человек.

Он мысленно вздрогнул от этой мысли.

Можно взять её, прямо здесь и сейчас — не сугубо в том самом смысле; в глобальном.

А можно и отпустить. Напомнить о женщине в красном шарфе.

Но первое предполагало импульсивность, что в корне претило его натуре — по крайней мере, в этих вопросах.

Второе же захлопывало дверь навсегда.

Тогда он наклонился и точно так же поцеловал её в висок. Рассмеялся — естественно, мягко.

— Ну, мы с тобой, по крайней мере, не Джилл и не Эйб. Как говорится, судьба миловала. Искренне надеюсь, что я не привлекаю тебя вопреки или благодаря тому, что я — потерянная душа. Как тебе, может быть, кажется.

Она поддержала его заразительный смех.

— Не волнуйся. Или я должна сказать — не надейся? Ты не похож на человека, утратившего вкус к жизни. Скорее, на человека, давно обрётшего его в каких-то особых удовольствиях, среди которых иррациональные убийства располагаются, скажем так, в первой десятке. Меня как-то больше беспокоит, что входит в топ-3.

— Тебя это правда беспокоит? — уточнил Блэк, пародируя известный приём психотерапевтов. — Хочешь об этом поговорить?

— Тогда уж взглянуть воочию, — со смехом уточнила она. — Как говорится, лучше один раз увидеть…

— …Чем сто раз выслушать ложь. Справедливо. Тогда мы поступим так: завтра после твоих лекций идём в Tate Modern. Невинное культурное мероприятие: прошвырнёмся по залам как приличные люди, а потом я покажу тебе одно местечко в закрытом крыле. Только действуй в точности как я скажу: это очень эксклюзивное место, и я буду нести за тебя ответственность.

— Очередной тир? — спросила Нала, вспомнив о том, как ранее в середине дня он наставлял её подобным образом (не говоря уж о том, что Алан нарушил протокол, приведя в частный стрелковый клуб посетительницу, не значившуюся в списках — жест, который сошёл ему с рук лишь потому, что он Алан Блэк).

Алан провёл по её щеке волнистую линию.

— Лучше. Приватное заведение. Пристанище лондонской богемы и знатоков искусства. Завтрашний вечер планируется с элементами маскарада, так что приготовь соответствующий костюм в любом стиле на выбор и представься у входа как гостья мадемуазель Фонтен. Я принесу тебе карточку и назову пароль.

— Как всё секретно… — прошептала она, запрокинув голову.

— Именно так.

— Госпожа Фонтен не обидится, что её именем так вероломно воспользовались?

— Не должна. Она сейчас в Марселе, но будет рада посодействовать старому приятелю в том, чтобы провести даму на творческую встречу. Ну так что? Дерзнёшь?

— Я — за спонтанность, — осторожно ответила Нала, — но в данном случае мне требуется время на размышления.

— Разумеется. Мы можем просто сходить в галерею, а уже на месте решить, как провести вечер. Никто ни к чему не принуждает. Как бы то ни было, час уже поздний, а у таких людей, как я, утро начинается очень рано. Если желаешь, я готов подбросить тебя до дома, но, честно говоря, мне было бы удобнее, чтобы ты осталась. Знаешь, гостевая спальня в мансарде, с личной ванной — и никто тебя не потревожит. Хрустящие простыни, тихий вид из окна, кофе и апельсиновый сок поутру. Как в пятизвёздочном отеле.

— Звучит заманчиво. С минуты на минуту жду прайса.

— О, поверь мне, — сказал Блэк, поднимаясь с дивана, — цены за ночь заоблачные. Это ведь Белгравия. Но сегодня действует специальное предложение: всего лишь немного доверия к незнакомцу с сомнительными хобби, попадающему с двадцати пяти метров в глаз из «Беретты». Дорого? Есть более бюджетный вариант: подвал. Но там, как ты знаешь, сейчас прозябает стажёр.

Он говорил, напустив на себя серьёзный вид, а сам протянул руку. Нала приняла её, встала. Молча последовала за ним.