Чтение онлайн

— В шестнадцать. Со всеми, но не как все. Мне требовалось нечто вроде тихой гавани — личного пространства, не для любопытных глаз. Которых, надо сказать, со смертью отца лишь прибавилось.

— Это произошло в тот же год?

— Ну да…

Алан какое-то время с содроганием ждал соболезнований и умиротворённо выдохнул, убедившись, что их не последует.

— Ты знаешь, — произнесла наконец Нала, запрокинув голову, с виду пытаясь отыскать в облаках звёзды, — если бы кого-нибудь из моих близких не стало, я бы тоже вполне могла компенсировать горечь утраты подобным образом. Прости, если прозвучало как по учебнику, есть у меня такая особенность… Выражаюсь академическим языком, когда не должна.

— Для преподавателя навык весьма полезный, — извинил тот. — Отец и сам был курящим, они с матерью по этому поводу не раз препирались. Тоже, умно! Он на пятнадцать лет старше неё — уж, наверное, право имеет. Имел. Твоя тётя, небось, сказала бы: «Ага, мальчик решил таким образом заместить собой фигуру отца, встать на его место, а заодно спровоцировать мать на продолжение затяжного конфликта». И ещё налицо какой-нибудь эдипов комплекс и прочие диагнозы, вплоть до аргументированного объяснения, почему меня якобы должна заводить французская эротика… Ах, да, моя мама преподаёт французский. В школе. До сих пор. А вот француженки меня действительно привлекают. Ну, не все, конечно. Симпатичные. И когда ты говоришь на французском.

Девушка мягко рассмеялась.

— Ты лучше не представляй себе, что сказала бы моя тётя. Она человек своеобразный, и не привыкла рассуждать штампами.

Да он и сам уже себя мысленно ругал: чего разоткровенничался? Скомканно докурил, потушил бычок, осведомился, куда его выбросить. И уже в гостиной-кухне-столовой сказал:

— Мама, кстати, до сих пор не знает об этом моём… ритуале. Ну или, может, ей кто-нибудь сообщил — но с глазу на глаз мы ни разу ещё это не обсуждали. А насчёт своего человека сама смотри: сейчас тебе весело с ребятами, это тоже чего-то да стоит… Ну хорошо, подскажу: своего ты найдёшь не там, где веселье, а там, где, бывает, приходится нелегко. Но вдвоём вы справитесь. И сами не заметите, как останетесь вместе.

Девушка встала посреди зала, подняла взгляд на навесную платформу, с которой они только что спустились.

— У тебя так и случилось?

— Нет, Нала. — Он даже не стал прибегать к жестам для усиления отрицания, безукоризненно выразив его голосом. — Я привык с трудностями справляться в одиночку. И не ищу партнёра. Максимум соучастника. — Он усмехнулся.

— Тогда зачем тебе Тиндер?

Нала не стала высказывать напрямую, но в тоне, во взгляде читалось: «Решил завести интрижку, пока жена не вернулась? Это можно понять. Но тогда почему я? И почему то, что сейчас между нами происходит, на интрижку не смахивает?»

А, может, он слишком много вычитал лишнего — того, что и написано не было.

— Я ведь уже говорил, мне требуется подставить одну даму. Не из прихоти, за дело. Ты решила, что это шутка?

Она хмыкнула:

— А разве нет?

— Ну… стажёр оказался не шуткой. Он, кстати, помогает мне с моим планом. Не вполне по своей воле, но всё же.

Алан косо улыбнулся и прикусил наконец язык. А ещё критиковал Эйба, болтавшего налево и направо о возмездии и желанных смертях. Не так уж много и ему самому хватило, чтобы изменить собственной рациональности, — всего-то немного масалы, шафрана, грибковой пыли заброшки и аромата грушанки на мягких, чуть припухлых губах…

Вот тогда-то ему и стало действительно не по себе. Аж до холодка в диафрагме. Внешне он это, конечно, не выдал — ему ведь не впервой, когда внутри буря, а снаружи — идеальный фасад на случай прокурорской проверки.

— Выпьем чаю, — спросил, — и в постель?

И тут же небрежно поправился, что имел в виду сон, а прозвучало двусмысленно.

И если в любой другой ситуации он нарочно спровоцировал бы эту двусмысленность, то сейчас она вырвалась непроизвольно. Алан же в тот момент размышлял, что за последние дни выпил куда больше чая, чем за весь этот год.

Сцена 49. Воздвигая границы

А ночью он видел сон.

Уже само по себе невидаль: сны он видел и раньше, конечно — но редко, крайне редко запоминал.

Он едет с матерью в автомобиле и препирается — та лезет с типичными нравоучениями; машина преодолевает резкие повороты, двигаясь в гору, и конструкция у неё необычная: оба сидят по диагонали — она, вроде как, на месте водителя, он — на заднем пассажирском, но оба притом лицом к лицу. Как в лимузине.

Что-то не так, что-то чертовски не так, и он не может понять, что именно…

Наконец сквозь язвительные нотки, хрустальным каскадом падающие на уши и разбивающие реальность вдребезги (до чего же у маменьки голосок музыкальный — как у типичной актрисы театра!), липко подкрадывается осознание…

— Мама, — прерывает её Блэк, — кто ведёт машину?

— Ты, конечно же, Алан, — говорит она так, будто он спросил что-то слишком уж общеизвестное, сродни холодный ли снег и кто нынче премьер.

— Но ведь руль у тебя…

И тут он догадывается. Он сидит по ходу движения — сзади. А она — спиной к лобовому стеклу — спереди. Она не видит, куда они едут, — и при том держит руль.

Утверждая притом, что водитель он сам. С фантомным рулём, с несуществующими педалями, которые он даже сквозь иллюзию до основания оттоптал.

Нет, в таком вывернутом наизнанку сне Алан более не желал оставаться. Сделал волевой вдох, резко принял вертикальное положение, огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится, что шумит в темноте и какой нерадивый лукавый переставил всю мебель в спальне.

Проклятая Нала со своими мозгоправными тестами. После них впору алгоритм поведения перепрошивать, — и как следует толком не выспишься.

А вот и она сама. Лежит, как ни в чём не бывало — в своём домашнем платье с капюшоном и помпонами на шнурках, без очков, с распущенными волосами. Сама разложила диван (не без помощи Блэка, конечно), сама прилегла посмотреть на сон грядущий фильм, сама же здесь и уснула.

Воздух был сух и прохладен. Холодильник осуждающе ворчал. Телевизор — тот глух и нем, Алан сам его выключил. Он никогда не понимал и оттого презирал тех, кто способен заснуть лишь под мерцание голубого экрана.

В зале витал стойкий запах пастилок Wint O Green Life Savers и Рождества, наступившего до срока. Даже на языке сохранялся их привкус — вообще-то, повинна в этом была на сей раз зубная паста, которой Алан воспользовался перед сном, но ассоциации она вызывала совершенно другие.

Нет, ничего не было. И снова, как будто, по ощущениям было всё.

Была октябрьская сырость за окном, была ранняя ночь и поздняя передача по ТВ — что-то из мира животных, из Би-Би-Си, где бессменный ведущий, сэр Дэвид Аттенборо, в очередной раз воодушевлённо вещал — о коралловом рифе, что ли? — или о какой-то другой не менее грандиозной детали ландшафта, которую «видно из космоса» (его излюбленная фраза!). А Нала добавила, что, по мнению кого-то из альтернативных философов, бог и есть космос, и оттуда ему видны разве что все земные грехи.