Чтение онлайн

Сцена 51. Друзья Дороти

Суббота, 22 октября 2016 года

Ираида размешивала мёд и молоко, царапая ложечкой по фарфору с таким аристократически шкрябающим звуком, что даже скулы сводило с изяществом.

— Знаете, синьор Блэк, когда мужчина опаздывает на чай, я предполагаю одно из трёх: он был с женщиной, с оружием… или с тайным агентом. В вашем случае, боюсь, вы воспользуетесь всеми тремя оправданиями.

Алан поднял взгляд от чашки, расписанной синими розами: Гжель, русский фарфор. Нынче контесса, что называется, зрила в корень. Как ей всегда это удавалось? Можно списать львиную долю женской интуиции на осведомителей, но Алану казалась странной мысль, что дама в летах завела моду следить за ним.

— О ком из трёх вы желали бы услышать в первую очередь, контесса?

— О том, кого подскажет ваше благоразумие.

Вызов. Благоразумие подсказывало элегантно укрыть детали — но если уж эта матрона имела обыкновение выпытывать секреты своими методами, не было смысла юлить.

— Начнём, пожалуй, с оружия, чтобы обо мне не думали превратно. Не отрицаю, я умею обращаться с радикальными средствами защиты и нападения, но я, в первую очередь, юрист. Наше оружие — гибкий ум, внимание и контроль.

— И язык без костей, — добавила Ираида, пробуя чай. Только она могла произнести избитую фразу так, что сниженная речь становилась достоинством, а не упущением. — Так кто же на сей раз оказался в центре вашего внимания, синьор Блэк?

Тот задумался, скользнул взглядом по белоснежной скатерти в пионовых кластерах в стратегических уголках: не то минимализм, не то локальные излишества, перекраивавшие гармонию на свой лад.

Им накрыли на двоих рядом с оранжереей, где госпожа Ван дер Страпп выращивала свои не менее пышные пионы — слоёные, складчатые, напоминавшие… в общем, то, что и должны напоминать мужчине. Уж не за это ли контесса их тайно любила?

Скоро должны были объявиться и другие гости, а вечер расцветиться огнями и перерасти в аристократическое торжество, празднование нового начинания. Но Блэк (даже припозднившись) появился заблаговременно — чтобы лично ознакомиться с документами, поставить несколько подписей и, разумеется, переговорить с новой судовладелицей с глазу на глаз.

Вот только говорить она порывалась на угодные ей темы.

Что же. Алану не жалко.

Денёк у него выдался суетной, как и положено субботе после взмыленной пятницы, когда ни черта не успеваешь, и к тому же не по своей вине. Замотался в Канэри-Уорф, где один из брокеров слишком уж лихо пытался впарить схему, согласно которой груз внезапно «теряется» при переходе через Ла-Манш. Алан слушал, вежливо улыбался, но мысленно заносил фамилию в чёрный список.

Потом — полиция, вслед за ней — SFO. «Let's see how Serious is your Fraud» [1], — бормотал Блэк по привычке, проходя в массивные стеклянные двери под дорическими колоннами в три этажа и краем глаза отмечая, что трепыхание канадских флагов на ветру весьма соответствует октябрьскому настроению. [2]

Сторонние аудиторы к этому дню уже вовсю разобрали траст по косточкам накладных, по жилам связей, по кровяным тельцам бухгалтерских отчётностей. И, как Алан не без удовольствия убедился, свели ключевые зацепки в нужную точку. Он подбросил им ещё документов, будто в паровозную топку, и скромненько удалился.

Сделал всё что мог? На сегодняшний момент да.

Тогда он достал телефон, намеренный связаться с Налой.

Но не успел.

Его опередил звонок с незнакомого номера — зарубежного, что придавало остроты.

Женский голос на другом конце звучал вельветово резко, словно бензопила, кромсающая плюшевые игрушки. Шведский акцент добавлял ему исключительно смертоубийственных нот.

— А, валькирия. — Губы расплылись в улыбке, рука невольно поправила ворот рубашки. — Как всегда, само очарование. Чем обязан?

Его любезное расшаркивание было прервано холодной бранью как минимум на четырёх языках. Напоследок собеседница вбросила адрес и отключилась.

Что уж тут скажешь? Когда на связь выходит союзница и агент Must [3], приходится ехать по адресу, не задавая вопросов. Вот только чего она так разругалась?

Подумаешь, Алан слегка поцапался с SFO, а ей именно сейчас приспичило обратиться к этим ребятам, чтобы раскрутить схему с русскими игроками, прикрывшимися британским фасадом и закупающими оборудование для «океанографических исследований в Балтийском регионе». Подумаешь, при упоминании океанографии она сделала паузу и насвистела как умела Yellow submarine. [4] Подумаешь, стокгольмское начальство крайне недовольно и уже проводит кабинетные зачистки в целях повышения эффективности работы спецслужб — а Блэк единственный, кто мог бы позволить ускорить расследование. И подумаешь, в конце концов, что она связывалась с Элеонорой, а та плакала и божилась, что глаза б её не видели больше этого Блэка ни за что, никогда.

— С Элли я сам разберусь, — кое-как вставил Блэк, — а остальное давай сюда.

Теперь он, заглянув на всякий случай домой и переодевшись попроще, ехал по неизвестному адресу в лондонскую глушь и препирался с навигатором.

Ал, снижай скорость. Здесь тебе не Формула-1.

— И без тебя знаю.

Через сто метров камера. Улыбнись!

— Как-нибудь в следующий раз, девочка.

Въезжаем в туннель. Постарайся не заблудиться в темноте своих решений.

Это он даже комментировать не стал, только оскалился.

По курсу пробка. Придётся немножко задержаться. Только не ворчи.

— Вот ещё.

Заприметив обещанный затор впереди, он свернул в боковой переулок с односторонним движением. Прямо под кирпич, разумеется. На возмущение механической Элли ответил, что пусть она лучше валькирии жалуется. Тоже мне, нашла заступницу!

— Вы мне обе с две тыщи седьмого осточертели!

Осталось всего триста метров, Ал, — заявил навигатор двадцать минут спустя. — Будь добр, не соверши глупость на этом последнем участке.

К тому моменту, как она договорила, Блэк сократил обозначенное расстояние вполовину и рыскливо вертел головой в поисках места для парковки. В этой части города он бывал редко.

Кое-как воткнулся последним прямо перед знаком «Остановка запрещена», напоминавшим в свете последних событий норвежский флаг набекрень. Сверился с адресом в голове, в навигаторе.

Вышел на улицу, отгородившись зонтом от моросящего непогодья, прошёл метров двести, свернул в квадратную арку с кошачьим душком.