Чтение онлайн

А ещё он пригласил сюда Налу… Вот это будет номер.

Впрочем, решил для себя Алан, нет ничего удивительного в том, что он неверно считал сигналы. Как ни крути, что копы, что агенты Пятёрки — те ещё пи…

Его размышления прервал рисунок на экране: что-то жёлтое, фрейдистски вытянутое, да ещё и в разрезе. И с пропеллером на остром конце.

— Это и есть твоя Yellow submarine?

— Нет. Русский атомный подводный беспилотник, введён в эксплуатацию в этом году. Наши игроки закупают для них оборудование через литовскую контору и британскую фирму-прокладку: ну, стандартная схема — вот, смотри. — Фрея пролистала регистрационные документы, ордера, накладные. — Оборудование официально отправляется в Литву для «морских исследований». Кое-что даже используется по назначению. Остальное перегоняется в Калининград; что там с ним делают, можешь домыслить сам. Это нас не волнует, им займутся другие подразделения. Конкретно наша цель — вскрыть нелегальную цепочку поставок через Британию. Чисто деньги и фирмы.

— Понял. — Алан уже развернул к себе ноутбук и принялся набирать удобоваримый сопроводительный текст. — Как там называется эта беспилотина?

— Клавесин-2Р-ПМ. Официально — опытный образец аппарата, реально — сам понимаешь.

Блэк продолжал печатать, изредка задавая наводящие вопросы. Доказательная база? Ага, вижу. Нет, это не аргумент, переформулируем.

Час и три чашки кофе спустя он удовлетворённо цокнул языком и выдернул флешку, как взломщик — отмычку из покорённого замка.

— В понедельник как только, так сразу, — бросил он скороговоркой, копируя манеру валькирии, когда та волновалась. — Можешь торопиться дальше. Я пойду разузнаю, где там заблудился мой стажёр. Глаз да глаз!

Вышли покурить. Пару минут синхронно дымили, не прерывая молчания, затем Фрея откланялась.

— Будем на связи, валькирия. В следующий раз хоть предупреждай, где планируешь пересечься…

Развивать мысль не стал, предпочёл очередную затяжку. Минуту спустя сменил бычок в руке на мобильный, скоординировал Налу, как добраться сюда. Ей как раз оставалась одна остановка.

А что, пускай полюбуется на приятелей девочки Дороти. Кофе здесь готовят отменный. И бариста — милашка.

[1] Let's see how Serious is your Fraud — Давайте посмотрим, насколько Серьёзно ваше Мошенничество. Фраза, брошенная вскользь и обыгрывающая название структуры (дословно): «Управление по борьбе с серьёзным мошенничеством».

[2] В том же самом здании на Cockspur street расположено посольство Канады.

[3] Must: аббревиатура от «Militara underrattelse- och sakerhetstjansten» — служба разведки и обеспечения безопасности (шв.)

[4] Yellow submarine — «Жёлтая подводная лодка», одна из самых знаменитых песен The Beatles. В данном контексте это неочевидный намёк на то, что русские, на самом деле, запасаются оборудованием для слежения за шведскими подлодками.

[5] Алан Блэк знает, что штаб-квартира MI5 располагается в здании Темз-Хаус, в районе Миллбанк, но не упускает случая пошутить про себя в рамках канона серии Slough House, где офисы MI5 находятся в Риджентс-Парке.

[6] Friends of Dorothy — Друзья Дороти. Кодовая фраза, эвфемизм для представителей ЛГБТ, по которому в Европе и Америке они распознают друг друга в максимально деликатном ключе, чтобы никого не задеть.

Сцена 52. ????? ?? ???????? *

— Так вот что ты имел в виду под «чёрт знает, где»! — воскликнула Нала; ситуация явно её забавляла. — Таким я тебя ещё не знала. С другой стороны, это кое-что объяснило бы…

— Нет, не объяснило бы, — возразил Блэк, поспешно и резко, догадавшись, к чему она клонит. — Понимаешь, для прикрытия лучше места не сыскать. В моей работе это крайне важно.

— Я для тебя тоже прикрытие?

— Только если захочешь прикрыть мой субботний сплин и напомнить, что в жизни есть радужные моменты. И я не имею в виду сейчас «ту самую» радугу.

Они сидели уже за другим столиком, угловым, рядом с окном. Алан по-прежнему спиной к залу: всё-таки сахарницы давали хороший обзор. Да и на улице потихоньку темнело, так что можно было ловить отражения за стеклом.

Он рассказывал что-то там про работу, про нерадивого контрабандиста из Канэри-Уорф, потом расспрашивал её, как дела, как учёба. Как последний день перед «учебной неделей», в которую, как заведено, никто толком не учится.

Хорошо… хорошо… хорошо…

Нет, подробностями она тоже делилась. Потом обсуждали литературу, кинематограф. Заказали ещё по чашечке латте, и Алан засомневался, что после такого количества кофеина сумеет сегодня заснуть.

А, может, уже засыпал? На часах 15:17, голос девушки приятно убаюкивал, и сейчас бы не вот эти октябрьские сумерки периферийного Лондона, а Париж, окно с видом на Люксембургский сад, где зеленеют седоствольные платаны, а в фонтанах плещутся голуби и оголтелые туристы. Париж, и съёмная квартира, и маленький неуютный диванчик, становящийся вдруг и большим, и уютным, если вдвоём приложить немного фантазии…

И вдруг:

— Можно я тебя сфотографирую?

Нет, должно быть, не вдруг — она ведь уже битых шесть-семь минут рассказывала про свежекупленный фотоаппарат. Алан ещё размышлял над едким, но вежливым отказом, а Нала уже распаковывала новенькую зеркалку, прилаживала объектив для портретной съёмки. Отказ мог и подождать; он позволил себе банальность, бросил:

— Зачем?

— Хочу запечатлеть тебя таким: не в своём образе, но весьма органичным. Под прикрытием, как ты сказал. В этой куртке, с сердечком на латте. Будто бы настоящим. Таким, которому не всё равно. В которого можно влюбиться.

Подобная постановка аргумента вызвала у него отклик. Алан хотел бы и сам взглянуть на себя со стороны в этом образе.

— Только если оставишь мне снимок.

— Без проблем. — Она сделала несколько кадров, пояснила: — Пристрелочные. Я их потом удалю. Чуть подними подбородок. И смотри на меня.

Щёлкнула ещё раз, оторвалась от объектива. Продемонстрировала результат на экране.

Блэк нашёл его неожиданным.

Кадр получился эффектный. Молодой мужчина в кожаной куртке, за чашкой кофе. Смотрит прямо в камеру с лёгкой полуулыбкой — типичной блэковской, если кто спросит. Выразительные черты лица, слегка взъерошенные волосы, лёгкая щетина, добавляющая облику отнюдь не неряшливости, а шарма. Но главное — эти глаза. Алан не был уверен, что смотрел так хоть на кого-нибудь в жизни. Почти тепло. Почти искренне. Почти безо лжи. Открыто и… с нежностью?

В то же самое время он явно играл. Поставил чашку перед собой на передний план — чтобы та угодила в кадр нарочно. Чтобы видно было, что персонаж не просто наслаждается кофе, а демонстрирует это. Он харизматичен и говорит своим видом ровно то, что зритель хочет прочесть.

Разумеется, он ни за что не сказал это вслух. Просто молча кивнул и добавил, что будет ждать фото.

Она тоже взглянула.

— Да, не вполне настоящий. Зато красиво. Настоящего тебя сложно любить — куда проще очароваться наносным образом, ведь ты его с этой целью и создавал, в том числе. Но я надеюсь, у твоей жены это получается.