Чтение онлайн

– - Будь вежлив и краток. Решай сердцем. Сложный вопрос отложи и обдумай. И верь в себя, мой прекрасный молодой герцог, не знающий себе цены. Ты не хуже других, а лучше, помни об этом.

Ее слова успокаивали и дарили надежду.

– - Всему научишь меня?
– - он вздохнул с облегчением, откидываясь на подушки. Рядом с ней сейчас хотелось думать только о приятном.

Вайолет склонилась над ним и погладила пальчиком его губы.

– - Хочешь для начала научиться целовать женщину? – он даже в темноте заметил пляшущих в ее глазах дьяволят.

Щеки Эмиля невольно покрылись краской стыда.

А что, целовать нужно уметь? Целовал ли он женщину когда-то вообще? Он и сам не помнил. Ту единственную его ночь с Геллой он вообще плохо помнил, настолько был потрясен всем, что меду ними тогда произошло, и тем, что случилось на утро.

Умеет ли он целовать женщину? Эмиль облизал пересохшие губы. И понял, что, наверное, нет.

Девушка взяла его лицо в ладони, и сама поцеловала его. Долгим, нежным, влажным, сладким поцелуем.

А потом вдруг уселась сверху, оседлав его. Взяла его руки в свои и медленно провела его ладонями по своему лицу, плечам и остановилась на груди.

– - Когда ты с женщиной, не торопись и будь нежнее... мой страстный капитан...

Эмиль затаил дыхание. Потом высвободил ладони и повторил это движение.

А еще понял, что ее уроки ему явно понравятся.

Глава 60. Дом, милый дом!

Бен не дотерпел до Кассаля, где ему была обещана самая прекрасная, толстая и мягкая кошка на свете.

Лестер и Фалина стояли у причала, последние пассажиры уже заканчивали посадку на корабль, а они никак не могли понять, что им делать. Потому что Бен прижимал к себе косматое чудовище, только отдаленно напоминавшее кошку. Со свалявшейся шерстью, наполовину облезшее, с мутным невменяемым взглядом.

Их поторапливали, но малыш отчаянно вцепился в свое сокровище, которое только что отыскал на пристани среди отбросов.

– - Бен... Мальчик мой...
– - Лестер тщательно подбирал слова --- знаешь, эта кися... Она не хочет с нами ехать. Здесь ее дом, ее папа и мама. Они заботятся о ней...

Мальчонка недоверчиво нахмурился и прижал кошку к себе ещё крепче, на что та в ответ выпучила глаза. Видимо, от удивления.

– - Да чего вы голову ломаете? Идите на корабль. Малец уснет, а вы ее за борт!
– - подсказал выход один из пассажиров.

– - Может, тебя за борт?
– - огрызнулся Лестер, отрывая от когтистой кошачьей лапы гнилой капустный лист и подхватывая мальчика вместе с его добычей на руки.

Они ехали почти неделю. В трюме, среди ящиков, бочек и коз. И вот тут-то кошка здорово пригодилась, отвлекала от нудной и долгой дороги.

Новоиспечённые папа и мама попеременно вычесывали чудовище, обрезали колтуны и когти, обрабатывали глаза и уши, кормили и выхаживали, когда ее тошнило. Да, кошке неимоверно повезло. Целую неделю от нее не отходил королевский лекарь.

– - Смола бальзамового дерева!
– - вздыхал Лестер, расходуя дорогой ингредиент, -- только попробуй теперь красавицей не стать!

Через неделю животное все же стало походить на кошку, но прозвище "Чудовище" прижилось.

В последний день их путешествия Лестеру не спалось. Он поднялся чуть свет и стоял на палубе, вглядываясь в темноту. Было довольно холодно, и мужчина кутался в свой меховой тулуп.

Но вот на востоке небо понемногу стало светлеть, и на горизонте проступили четкие очертания островов. Там, правее, главный и самый большой остров Свободного княжества, на котором расположена столица, знаменитый и прекрасный город Будрон. Именно туда обычно стремятся все путешественники, туда плывут все корабли.

Остров Кассаль левее, не такой большой, и на нем издавна живут мастера по стеклу и керамике. Кассалю Великим князем дарована автономия, поэтому там свои законы, а глава острова -- выборная должность. Там нет ни прилюдных наказаний, ни казней. Особо провинившихся, как и в Свободном княжестве, просто высылают на континент.

Небо становилось все светлее, попеременно окрашивалось то розовым, то красным, то золотым, превращаясь постепенно в зеленовато- голубое.

Относительно небольшой на картах, вблизи остров казался огромным. Его многочисленные сады и рощи ещё не покрылись листвой и окрашивали склоны холмов сиреневато-сизой дымкой.

У Лестера даже навернулись на глаза слезы. Вот он, его дом! Ему казалось, что он узнавал рельефы, места, даже помнил запахи. Шпиль храма, старая колокольня, мельница и маяк -- он был рад им, словно родным, пришедшим встретить его после долгой разлуки.

Посветлело. Корабль, наконец, причалил.

Вместо большого оживлённо порта всех высадили в маленькой бухточке, защищённой от ветров скалами.

– - А в порт теперь только торговые суда идут, -- пояснил капитан.

Пассажиров действительно было мало, и почти все они были местными.

Пока Лестер стоял в очереди на проверку документов, Фалина купила у одинокой торговки горячих домашних пирожков и кормила ими Бена, а он, в свою очередь, кормил ими свое Чудовище.

Лестер освободился быстро, рождённых на Кассале пропускали в первую очередь.

И вот уже наши путешественники идут мимо беленьких низеньких домиков и милых палисадников, мимо садов и огородов к кварталам мастеров.

Фалина была потрясена. Вот только несколько дней назад они садились на корабль среди снегов и морозов, а тут, на острове, ни капли снега! Уже с утра припекает солнце, оглушительно поют птицы, повсюду зелёная молодая травка. А в этой траве ярко желтеют первоцветы и примулы, пестреют фиалки, за заборчиками на грядках распускаются нарциссы и крокусы, зеленеют на кустиках первые молоденькие листочки.

Но самое удивительное... Фалина даже остановилась! Она увидела цветущее деревце! Молоденькая вишенка распустилась на пригорке, согретая щедрыми солнечными лучами!

– --Боги, это чудо! Лесси... Бен, посмотри только!
– - Фалина наклонилась к вишенке, и та ласково пощекотала белыми лепестками ее личико, как бы приветствуя на Кассале.

– - Они пахнут так сладко! Бен, понюхай!

И Бен ткнул носом в цветочки свою косматую подругу.

Лестер только загадочно улыбнулся.

– - Фалина, смотри, -- он повел ее дальше, за домики, и им открылся... целый цветущий сад! Густо и щедро цвели абрикосы всеми оттенками розового.

Фалина растеряла все слова, только поставила вещи на траву и подошла к забору, вцепившись в него руками. И все смотрела, смотрела...

А Лестер смотрел на нее. И почему в такие моменты единственным его желанием всегда было сделать ей ребенка? Наверное, это какой-то первобытный инстинкт, который для мужчины означает присвоить, сделать своей. А ему очень хотелось ее себе навсегда. Вот такую нежную, умеющую удивляться красоте, чувствующую так тонко.