Чтение онлайн

Эмиль прищурился.

– - Да у вас истерика от ревности. Успокойтесь. У меня нет никаких видов на маркизу. И, кстати, это вы меня постоянно пытаетесь унизить!

– - Я?! Вы себя чувствуете рядом со мной униженным?
– - ей было невероятно обидно слышать такие слова.

– - А как я должен себя чувствовать? Простой стражник получил внимание графини, дочери королевского канцлера. Кем я должен себя чувствовать рядом с вами? Не равным же вам, до чьих чувств вам есть дело! Скорее игрушкой в ваших руках. Забавой. Редкой дикой зверюшкой из дома Дьявола, которую интересно приручить. Но как только вы насытитесь мной, я стану вам неинтересен. И тогда вся разница в нашем положении, воспитании, образовании станет вам совершенно очевидна. Я покажусь вам необразованным, неотёсанный мужланом. Не спорю, возможно, я такой и есть. Но по крайней мере сейчас вы не осыпаете меня насмешками и не обрушиваете на меня ваше презрение.

– - И поэтому вы решили опередить меня в этом и обрушить ваше презрение на меня, -- с горечью покачала головой Вайолет.
– - Но позвольте все же дать вам один совет. Не женитесь на Жози.

Он усмехнулся.

– - Хороший совет для стражника не жениться на маркизе, любимице короля.

Но Вайолет не смутили его слова, и она взглянула на него без улыбки.

– - Все в мире меняется, дорогой капитан. Возможно, и вы не вечно будете капитаном стражи, когда король вспомнит, что вы его шурин. Или Боги просветлят разум герцога Виго, и он поймет, что вы его сын. Все возможно. Вопрос тут в другом. Вы не подходите Жози не потому, что ниже ее по рождению, а совсем по другим причинам. Не смейте даже приближаться к ней.

– - Ваша ревность не даёт вам права диктовать мне...

– - Ревность? Она тут ни при чём! Да знаете ли вы, как покойный маркиз любил свою дочь? А как любил он ее мать Илиану? Это была невероятная любовь, вам никогда этого не понять! Илиана бала калекой, ей нельзя было рожать. И всё-таки она родила супругу дочь. Это стоило ей жизни. Слышите? Мать Жозефины отдала жизнь, чтобы ее дочь жила и была счастлива!

– - Как вы защищаете леди Жозефину. И как вдохновенно говорите о покойном маркизе. Говорят, если бы не его смерть, вы бы вышли за него замуж, -- глаза капитана невольно блеснули ревностью, которую расстроенная графиня не заметила.

– - Я бы никогда не посмела выйти замуж за Рауля.

– - За .... Рауля?!

– - Он любил только одну женщину в своей жизни – свою жену Илиану. Я бы не рискнула соперничать с его кумиром. А вы, с вашими убогими представлениями о браке без любви с одним только чувством долга, даже не смейте смотреть в сторону Жози! Ее будущий муж должен любить ее не меньше, чем любили отец и мать, то есть больше жизни! А вы! Вы, капитан, не умеете любить! Вы холодны и безжалостны! И пусть это не ваша вина, а виной тому ваш сумасшедший отец, но ради всего святого, даже не думайте испортить жизнь этой юной девочке, выросшей в любви и заботе! Я не позволю калечить ей жизнь! Оставьте ее в покое…

Взглянув в этот момент на Эмиля, Вайолет тут же поняла, что перегнула палку. Не стоило снова напоминать капитану о его отце. И вообще она очень много лишнего наговорила ему. И теперь в его глазах пылала едва сдерживаемая ярость. Казалось, он готов убить ее, и не только взглядом.

Он сделал угрожающий шаг к графине, становясь почти вплотную к ней, и процедил сквозь зубы ей в лицо:

– - Что, так задело, что я не хочу тебя?

Вдруг капитан услышал звонкий шлепок и что-то обожгло его щеку. В ту же секунду графиня бросилась прочь.

«Она что, ударила меня?!» -- искренне поразился Эмиль, невольно покосившись на стоящих неподалеку стражников, но те что-то усиленно разглядывали в окне, а значит вроде бы не видели, как их капитану влепили пощечину.

«Что она себе позволяет?!» -- Эмиль рванул куда-то по неким неотложным делам, которых никак не мог припомнить.

Он хмуро мерил шагами коридоры, а в голове крутилась мысль, что он тоже позволил себе забыться в разговоре с графиней. Женщины обычно не любят, когда им сообщают что-то типа "не хочу тебя, потому ты и бесишься".

"Я что, так и сказал ей?!" -- он внезапно остановился. Стоящий как на зло неподалеку мажордом с интересом посмотрел в его сторону.

Эмиль досадливо поморщился и пошел куда-то в противоположном направлении.

Ему казалось, что щека его горела огнем, и всем кругом было понятно, что он получил по лицу.

"А ведь если бы мы с ней встретились при других обстоятельствах... Например, если бы я был сыном дворянина, пусть даже и безземельного, тогда... Тогда бы все могло сложиться совсем по-другому. И я имел бы право..."

Тут Эмиль снова остановился и нахмурился.

"Что толку мечтать о том, чего нет и не будет? Ты никто, ты даже не бастард, ведь отец не признал тебя. Ты просто сын служанки. Уймись уже, капитан Рендал, и займись, наконец, своим делом. Получил по лицу -- и поделом. Знай свое место!"

***

А пока в коридоре бушевали страсти, та, кто была их причиной, с умилением наблюдала, как бледные пальцы еще слабого после болезни юноши перебирают струны лютни. Печальная мелодия приводила юное сердце Жозефины в восторг, ведь она и сама увлекалась музыкой.

– - Чудесно! – вздохнула она, когда мелодия смолкла.
– - Вы играли с таким чувством! Я никогда раньше не слышала этой мелодии.

– - Я знаю много редких мелодий. Вот еще одна вещица. У нее нет названия. С вашего позволения, я посвящу ее вам.

И пальцы Дари снова коснулись струн, а глаза девушки снова засияли, а сердце задрожало мелодии в унисон.

«Как он талантлив, как безупречно воспитан и красив!» -- восхищалась юная маркиза.

«Как она добра и самоотверженна, как искренна и бесстрашна!» -- думал бывший стольник, играя для маркизы все новые чудесные мелодии.

***

Она без сил упала в кресло перед зеркалом. Дрожащие пальцы прикрывали лицо. Влажные ресницы трепетали. Слезы вот-вот готовы были пролиться из глаз. Боги, она ударила Эмиля!

Все слишком далеко зашло, пора прекращать эти игры. Немедленно!

Он прямо в лицо бросил ей "не хочу тебя". Унизил. Смотрел с ненавистью. Боже, до чего она дошла! До чего они оба дошли! Так дальше продолжаться не может.

Графиня тяжело дышала от обиды и унижения. Щеки ее пылали, а пальцы были ледяными.

Наконец, Вайолет попыталась взять себя в руки и успокоиться. Глянула в зеркало и какое-то время рассматривала себя.

Раскрасневшаяся, с белоснежной кожей, благородно уложенными черными шелковистыми волосами под серебряной сеткой, мокрыми от слез сверкающими глазами, прекрасная в своем негодовании. Хороша, очень хороша!

Не может быть, чтобы он был равнодушен. Наглая, жестокая ложь!

Она помнит, как там, в холодной нише, около галереи, он прижимал ее к себе, дрожал, целуя. Как отогревал дыханием ее лицо. Тогда, когда ее вжимали в холодную каменную стену, грудь к груди, сердце к сердцу, она поняла, почувствовала -- он ее хотел. А теперь?! А теперь он лжет! Сказал жестокие слова, чтобы сделать больно!