Чтение онлайн

— Что случилось? — я подстроился под её шаг, и мы двинулись по коридору вместе, в направлении нового корпуса.

— У нас гости, — Кобрук произнесла это слово так, будто оно означало «у нас чума». — Начальство из Владимира. Приехали утром без звонка. Просто явились. Чёрный автомобиль, три человека в мантиях Гильдии, прямиком в новый корпус, как к себе домой. Охрана пропустила, потому что у одного из них жетон Магистра, а жетон Магистра открывает любую дверь. Никто мне не сказал! Я узнала от уборщицы, представляешь? Уборщица пришла и говорит: «Анна Витальевна, там в центре барона какие-то важные люди сидят, я пол мыть побоялась».

Комиссия. Опять. Я мысленно вздохнул с такой тоскливой обречённостью, какую обычно испытывают школьники перед внеплановой контрольной.

Журавлёв. Наверняка он. Глава Владимирской Гильдии целителей, человек, с которым наши отношения проделали путь от холодной войны до вооружённого нейтралитета.

Что ему понадобилось на этот раз? Ревизия? Аудит? Поиск повода закрыть Диагностический центр, который раздражал его одним фактом своего существования? Или что-то новое, что-то, чего я ещё не успел предусмотреть?

Мы прошли через переход между старым корпусом и новым. Двери Диагностического центра были открыты, коридор освещён, на ресепшене сидела медсестра с лицом человека, на которого направили прожектор.

— Где они? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— В кабинете его благородия, — медсестра ответила шёпотом, хотя от кабинета её отделяло полкоридора и две закрытые двери. — У барона фон Штальберга. Пришли час назад. Барон с ними. Никого больше не пускали.

Я кивнул и двинулся по коридору.

Кобрук шла рядом, и я чувствовал исходящее от неё напряжение, как чувствуют тепло от костра. Она нервничала. Не просто нервничала: боялась.

Перед массивной дверью кабинета Штальберга мы остановились. Кобрук глубоко выдохнула, набрала воздуху и потянулась к ручке. Рука дрогнула. Мелко, едва заметно, но я увидел.

Я накрыл её ладонь своей.

— Спокойно, Анна Витальевна, — сказал я тихо. — Я здесь.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнула благодарность, быстрая и горячая, как искра от кремня. Кобрук не привыкла быть слабой. Она привыкла быть главной, сильной, несгибаемой. Но сейчас, на секунду, она позволила себе быть просто женщиной, которой страшно.

Я мягко отодвинул её плечом и открыл дверь первым.

Кабинет Штальберга был залит солнечным светом. Панорамные окна, которые барон установил при ремонте, впускали утро целиком, без остатка, и кабинет выглядел как аквариум, заполненный золотистым сиянием.

За столом сидел барон. И улыбался. Улыбка была такой широкой и такой довольной, что я на секунду заподозрил подвох. Штальберг улыбался так, когда дела шли хорошо. Исключительно хорошо. Настолько хорошо, что у окружающих возникал законный вопрос: за чей счёт.

По обе стороны от него, в тяжёлых гостевых креслах, сидели три человека.

Первого я узнал сразу. Магистр Аркадий Платонович Журавлёв, глава Владимирской Гильдии целителей.

Второго я тоже знал, хотя виделись мы лишь несколько раз — когда я сдавал на Подмастерье и уже при комиссии здесь в Муром. Магистр Павел Андреевич Демидов, заместитель Журавлёва.

Он улыбался, и улыбка эта была из тех, от которых хочется пересчитать пуговицы на пиджаке, чтобы убедиться, что все на месте. Лис. Журавлёв — стратег, Демидов — тактик. Один планирует, другой исполняет. Классическая связка.

Третьего я не знал.

Массивный мужчина лет шестидесяти, с квадратной челюстью, коротко стрижеными волосами и военной выправкой, которую невозможно спрятать ни под каким костюмом.

Весёлая компания.

Штальберг поднялся из-за стола, разводя руки с жестом гостеприимного хозяина, принимающего долгожданных гостей.

— О! — воскликнул он, и голос его звенел тем особенным радушием, которое у аристократов служит одновременно приветствием и предупреждением. — А мы как раз вас и ждём! Проходите, коллеги! Присаживайтесь!

Он указал на два свободных кресла напротив гостей. Расстановка мебели напоминала шахматную партию: Штальберг — ферзь во главе стола, три магистра — фигуры по одну сторону, мы с Кобрук — по другую.

Я сел в кресло, стараясь не выдать того факта, что внутренне готов к чему угодно — от поздравительной речи до ордера на арест.

В кабинете пахло хорошим кофе, лёгким табаком и чем-то неуловимо казённым, каким-то государственным ароматом, который чиновники высокого ранга, видимо, впитывают вместе с одеждой Гильдии и привычкой являться без предупреждения.

Кобрук опустилась в соседнее кресло с прямой спиной и каменным лицом. Со стороны — образцовый главврач, встречающий руководство. Только побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник, выдавали истинное положение дел.

Штальберг продолжал сиять. Причём сиял он с таким энтузиазмом, что невольно хотелось проверить, не встроен ли в барона какой-нибудь декоративный механизм для автоматической генерации радушия.

— Позвольте представить вам наших гостей, — начал он тем церемониальным тоном, который аристократы включают, когда хотят, чтобы каждое слово звучало так, будто за ним стоит родовой герб, восемнадцать поколений предков и целый бальный зал. — Хотя, полагаю, некоторые знакомства и так состоялись. Магистр Аркадий Платонович Журавлёв, глава Владимирской Гильдии целителей — думаю, в представлении не нуждается.

Журавлёв наклонил голову.

— Разумовский, — произнёс он голосом, в котором не было ни тепла, ни холода. — Давно не виделись.

Давно. Ага. С тех самых пор, когда он приезжал проверять мой конкурс и уехал ни с чем. Приятные воспоминания, если вы любите бюрократический хоррор.

— Рад видеть вас в добром здравии, Илья Григорьевич, — сказал Демидов, опередив представление барона и каждое его слово звучало так, будто он действительно рад, и одновременно так, будто он уже составил план на случай, если моё здравие вдруг перестанет быть добрым. — Я много слышал о ваших успехах. Очень, очень много.

Вот это «очень, очень» мне не понравилось. Когда чиновник Гильдии говори такие слова, это примерно как когда ветеринар говорит собаке «какой хороший мальчик» перед тем, как поставить укол. Хороший-то хороший, но укол будет.

— Илья вы со всеми знакомы, — Штальберг сделал торжественную паузу, после которой обычно следует либо объявление о помолвке, либо приговор суда, — Кроме, одного. Позвольте представить вам магистра Геннадия Ивановича Коростелёва. Куратор медицинских учреждений Владимирской губернии при Канцелярии Его Величества.