Чтение онлайн

Или Чёрная каста.

«Он врёт?» — мысленно спросил Клеменс.

«Нет. Он боится. Говорит правду. Но не всю», — ответил Ульрих.

«Само собой».

Мюллер снова посмотрел на Витале.

— Ты понимаешь, в каком положении оказался?

— В неприятном, — пробормотал тот.

— Я бы выразился иначе. Ты в полной заднице, Лоренцо. И у тебя не так уж много возможностей из неё выбраться.

— Судя по вашему тону, вы хотите мне что-то предложить.

— Да, — ответил Мюллер и сложил руки на груди.

Витале несколько секунд внимательно смотрел на него, а затем покачал головой и сказал:

— Вы хотите, чтобы я работал на вас.

— В точку.

На лице Лоренцо мелькнула борьба, но длилась она недолго. Он понимал, что шанс надо хватать, пока его предлагают.

— Хорошо. Я расскажу всё, что знаю, и буду сливать Альбери ту информацию, которую вы скажете.

— Этого я и ждал. Всё-таки ты профессионал, Лоренцо. Можешь считать, что прошёл собеседование. Добро пожаловать в команду. Но перед этим тебе нужно кое-что узнать. Пока ты работаешь на нашей стороне ты получаешь хорошие деньги, как только решишь сыграть против, выпишу тебе отсыпной… навечно, — улыбнулся Клеменс.

Вот теперь начиналась настоящая работа. Задержать исполнителя — это просто разминка. Теперь предстоит аккуратно отследить всю цепочку посредников и выйти на заказчика, причём так, чтобы никто не понял, что Витале провалился.

Работа на графа Сереброва, похоже, окажется куда интереснее, чем думал Мюллер.

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

Зима наступила как-то незаметно.

Ещё вчера, казалось, за окнами стояла поздняя осень, а сегодня я проснулся, подошёл к окну и увидел, что сад покрывает тонкое белое покрывало.

Для меня это не снег, конечно. Так, намёк.

По новосибирским меркам — вообще какое-то недоразумение. У нас в это время уже можно было провалиться по колено в сугроб и искренне пожалеть, что вообще вышел из дома. Здесь же, во Франции, воздух оставался мягким и почти тёплым.

И, признаться, я был не против.

Несколько недель в усадьбе де Мариньи пролетели быстро. Я ожидал, что начну тяготиться задержкой во Франции, но всё оказалось не так уж плохо. Рабочий кабинет мне выделили отличный: просторная комната на втором этаже с окнами на сад и отдельным входом. Мои люди установили защитные артефакты, как я и хотел.

Большую часть дел я решал удалённо. Дмитрий присылал отчёты по заводам и прочим делам рода, Лев — по производству эликсиров, Шрам — по безопасности, Альберт — по столичным вопросам. У мамы с Алексеем всё было хорошо.

Признаться, я немного скучал и хотел посмотреть, как растёт младший брат. Но приходилось довольствоваться видеосвязью.

Бросать Николь я не хотел. А она тем временем восстанавливалась. Медленно, но верно.

После комы её организм оказался сильно ослаблен. Аура и состояние организма в целом были стабильны, но общий энергетический фон оставался ниже нормы. Никаких критических повреждений я не видел, и это уже было хорошо. Просто последствия чудовищной нагрузки. Такое нельзя было убрать одним заклинанием или эликсиром.

Только отдых, постоянное плетение Дюваля, эликсиры «Мондшиммер» и регулярная диагностика, чтобы оставаться в уверенности, что состояние не ухудшается.

Каждое утро я заходил к Николь, проверял состояние ауры, общие показатели организма и корректировал плетение при необходимости. Маркиза, конечно, пыталась изображать бодрость, но даже полчаса активного разговора заставляли её утомляться.

— Вы снова хмуритесь, Юрий, — заметила она как-то утром, когда я закончил очередную диагностику.

Николь сидела в кресле у окна, укутанная в светлый плед. Бледность уже почти ушла с её лица, и тусклое зимнее солнце так играло в её волосах, что я невольно залюбовался.

— Просто думаю, — ответил я.

— Ну и к каким выводам вы пришли? Я буду жить? — Николь улыбнулась.

— Конечно, будете. Ещё очень долго и счастливо.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Что ж… Знаете, что сделало бы меня сегодня немного счастливее? — спросила она и взглянула на улицу.

— Что?

— Прогулка по парку с вами, — ответила она, хитро посмотрев на меня через плечо.

Я сделал вид, что задумался.

— Договорились. Прогулки пойдут вам на пользу. Но только если вы тепло оденетесь и после завтрака не будет просадки по сердечному центру.

— Вы невыносимы, граф Серебров… — деланно вздохнула Николь.

— Я же ваш целитель и должен следить за вашим здоровьем.

— Тут не поспоришь, — тихо согласилась девушка.

Мы с ней прогулялись по двору. Я рассказывал о том, как выглядит зима в Сибири, а маркиза удивлялась, что бывают сугробы, доходящие до второго этажа, и сосульки длиннее человеческого роста.

Двадцати минут прогулки ей хватило с лихвой. Появились одышка и головокружение. Ничего серьёзного, просто организм ещё слишком слаб.

Я проводил Николь в её спальню и направился в свой кабинет. Нужно было просмотреть отчёты и связаться с Петербургом. Однако едва я успел сесть за стол, как зазвонил телефон.

На экране высветилось «Тёзка». Интересно. Давненько мы не говорили с полковником.

— Слушаю, Юрий Михайлович, — ответил я.

— Добрый день, Юрий Дмитриевич, — голос Воронцова, как всегда, звучал ровнее некуда.— Надеюсь, не отвлекаю?

— От дел — да. От срочных — нет.

— Тогда украду у вас пару минут. Как состояние вашей пациентки?

— Стабильное. Николь восстанавливается, но ей ещё нужен покой.

— Хорошо. Искренне рад, — произнёс полковник.

— Судя по вашему тону, вы позвонили не только ради здоровья маркизы? — поинтересовался я, откидываясь на спинку кресла.

— Верно. Спрошу прямо, Юрий Дмитриевич — вы случайно не решили переехать в Европу?

Я даже опешил на секунду, а потом усмехнулся.

— Вот как вы обо мне думаете, господин полковник? Признаться, я разочарован.

— Вопрос не праздный. Вы уже довольно долго находитесь во Франции, активно выстраиваете деловые связи в Германии и Италии. Заключаете контракты, знакомитесь с европейской аристократией. Некоторые люди начинают задавать вопросы.

— Некоторые люди — это кто? — уточнил я.

— Я, например, — ушёл от ответа Воронцов.

Полагаю, что беспокойство коснулось Его императорского Величества… Учитывая, что мои эликсиры признаны стратегическими, Романов наверняка переживает, что мой талант может утечь в другую державу.