Чтение онлайн

– Это хельблар!
– закричал чародей, уже не улыбаясь.
– Бегите, глупцы!

Конечно, никто никуда не побежал.

Человекоподобное исчадие предвечной бездны Гиннунгагап сделалось прозрачно-синюшным. Сквозь кожу виднелись вены, по которым тяжко струилась гнойно-белая жидкость. Волосы сверкали инеем тысячелетий. Яркие белые глаза без зрачка улыбались. Рождённый неживым в мире живых, истинный мертвец приветствовал идущих на смерть.

Хаген ударил хельблара в основание шеи, призывая гром и град, а Торкель подскочил с другой стороны и рубанул крест-накрест. Железо липко чавкнуло, пройдя сквозь синий студень, разбрызгивая гнилостно-бледную кровь, смрадное семя, радуя мертвеца болью. Хельблар отмахнулся, парней отбросило в разные стороны, причём Хаген выронил топор, а Торкель порезался своим же мечом. А Хравен Увесон, чародей с неведомых берегов, стал напротив чудовища, раскинув руки крестом, отвлекая тварь на себя:

– Привет тебе, хельблар, мертвенно-синий повелитель мертвецов! Привет тебе, фольнар, трупно-бледный владыка. Ну наконец-то - достойный противник. Для каждого из нас!

Пытаясь подняться, Хаген видел, как хельблар выдернул его топор из груди, замахнулся на колдуна, и как тот отсёк синюшную руку врановым пером. Фольнар издал пронзительный вопль, в котором сплелись боль и наслаждение, вцепился в Хравена другой рукой. Лемминг с ужасом увидел, как льдистые пальцы проникли в грудь его соратника сквозь одежду и кожу, как хельблар склонился над чародеем, оплетая своими седыми космами, раскрывая пасть, приник к устам, сливаясь в поцелуе, словно прелестная дева... Слышал, как закричал сейдман, запрокинув голову, но помочь ничем не мог. И проклинал себя, своё бессилие и свою глупость.

Однако тысячу раз изумился Хаген, услышав, как крик чародея перешёл в смех. И это был не давешний безумный хохот, отнюдь, - над Хейдаволлиром разливался могучим потоком, отражаясь громом от Нордафьёлля, ликующий смех победителя.

Хаген нашёл силы подняться. Рядом стоял Торкель, вытаращив глаза, затаив дыхание. А Хравен Увесон сомкнул объятия, прижимая к себе мертвеца с жуткой, противоестественной страстью, будто любимую невесту в брачную ночь. Изо рта колдуна струился призрачный свет. Широкий столб сияния цвета болотных гнилушек пронизывал хельблара насквозь. Тот заметался, отпрянул. Сизая плоть подёрнулась волнами дрожи. Поздно! Хравен урчал, пожирая противника: взглядом, ртом и всем, чем только мог. Увесон всасывал, вбирал в себя древнее чудище, посылая в небо мертвенный свет из своей пасти: знак кошмарного торжества. Отсечённая рука вздрогнула и поползла было к руинам, но Торкель пригвоздил её мечом, а колдун подобрал - и тоже съел. Лишь тогда истаяло сияние цвета гнилушки.

Парни молчали. Потрясённые. Перепуганные. Полные чистого, как первый снег, восхищения.

Хравен хрипло бросил, не глядя на них:

– Идите, догоняйте отряд. Я присоединюсь позже.

Затем направился в сторону развалин. Шагал твёрдо и уверенно, словно не валялся давеча без сил, словно не ковылял, как дряхлый дед, опираясь на плечи соратников. Остановился.

Обернулся. И добавил, криво улыбаясь:

– Молчание - великое сокровище, как вы думаете?

Парни переглянулись. Кивнули. Молча.

Когда же пожиратель мёртвых скрылся среди руин, Хаген хлопнул Торкеля по спине:

– А ты говорил, Волчонок, это я - жуткий...

– Ну, он же сейдман, - виновато пожал плечами Торкель, - ему положено.

Лейф отыскал их без труда. Собственно, парни вышли ему навстречу. На открытой вересковой пустоши было бы сложно разминуться. Варф радостно завертел хвостиком и бросился к хозяину. Лейф спросил:

– Что там стряслось, братцы? То гром, то смех, то какие-то вопли... Свет ещё этот, как огоньки на болоте... И где колдун?

– Отправился на руины, - сказал Торкель, но, перехватив взгляд Хагена, спешно добавил, - он уверил, что присоединится к нам позднее.

– Мы особо ничего не видели, - с нажимом произнёс Лемминг, - поднялся туман, грохот, ну, сам понимаешь. Хравен один их всех уделал.

– Как?!
– поразился Лейф.
– Он же едва на ногах держался!

– Как да как, - буркнул Хаген с притворным раздражением, - штевнем об косяк.

– Он ведь сейдман, - простодушно высказался Торкель, - ему положено чудить.

– Арнульфу расскажете, - безразлично ответил Лейф.

Арнульф услышал от парней ровно то же, что и линсеец. Седой молча выслушал, молча кивнул и приказал двигаться дальше.

– Не поверил, - шепнул Торкель Хагену.

– Это не наши трудности, - пожал тот плечами, - и нашими не станут. Я верю Хравену.

Предводитель не обманул: к вечеру викинги спускались по склону, покидая Хейдаволлир, а пару часов спустя воинам уже топили баню да накрывали на стол.

Их встретили на переправе через реку Исинг. Кроме паромщика, на другом берегу стоял отряд в полторы дюжины, разгоняя тьму багровыми факелами. Вождь подал знак рогом.

– Кто идёт с Вересковых Полей?
– пролетел над волнами зычный голос.

– Арнульф Иварсон и его люди!
– был ответ.
– Далеко ли до Эльдена, добрый человек?

– Мы из Эльдена, и мы ждали вас!

Закончив переправу в пару ходок, викинги представились, как подобает. У поселян за старшего был крепкий муж средних лет в добротном шерстяном плаще и косматой шапке.

– Здравствуй ты ныне, Арнульф сэконунг, и приветствие твоим людям, - бонд слез с лошадки, стал, опираясь на древковый топор, как на клюку, - моё имя - Торбард Брандурсон, я хозяин в Эльдене и альдерман Северного Ёстерлага. Твой корабль прибыл нынче пополудни. Когда бы я не был наслышан о тебе, то не поверил бы, что морской король может ходить по дороге чайки на столь убогой кляче волн! Я приму тебя на моём дворе.

– Это не слишком выгодное для тебя дело, - заметил Арнульф, - и может обернуться убытком, ибо на этом острове ни у кого нет причин питать приязнь ко мне и моим людям. Об этом я сразу должен тебя предупредить, чтобы ты не жаловался впоследствии.

– Никто не скажет, что в Эльдене не ведают гостеприимства!
– рассмеялся Торбард.
– Если ты и твои люди в немилости в Западной четверти, то и в Ванхёрге вас не приветят. А поскольку всякому ведомо, как мы в Северном Ёстерлаге ненавидим людей из Южного Ёстерлага, то нет мне большей радости, чем принимать их врагов!

– Со мною - сорок человек, Торбард Брандурсон, - предупредил Арнульф.

– Эльден - большой хутор, - пожал плечами хозяин.

На хуторе ватагу приветствовали Халльдор, Крак и в стельку пьяный Ёстейн.

– Ты поменял двадцать викингов на двадцать - ИК!
– отпущенников?
– засмеялся клабатер, утирая пену с бороды.
– Этот обмен не кажется мне, - ИК!
– равноценным!

– Ты погляди-ка!
– насупился Вади Ловчий.
– Всякий недомерок станет выносить суд...

– Э, чего ты такой сердитый, хёвдинг!
– захихикал Ёстейн, выпучивая свой единственный глаз.
– Я просто пошутил. Садись, давай выпьем. За знакомство! Я буду пить с каждым из вас, пока у Торбарда Колченогого не закончится брага, йе-хе-хе!..

– Лопнешь, клабатер, и забрызгаешь эти славные чертоги, - подал голос Хаген.

– Ты жив, щенок!
– осклабился Одноглазый.
– С тобой тоже выпью, коли подюжеешь...

...Что сказать - пили в тот вечер воистину без меры. Поминали павших. Фрости Сказитель и Хаген по очереди рассказывали, как братья погуляли в Эрвингарде и как повернулось дело потом. Эта повесть затянулась на пару вечеров, что викинги провели в Эльдене, и всем очень понравилась. Единственное, что Хаген утаил, касалось пира ворона на развалинах ормингов.