Чтение онлайн

Делать что-то?

Стремиться?

Куда бы. Некуда. И здесь неплохо...

– Знаешь, Хаген, то, что ты сделал сегодня, это было... жутко.

Торкель присел рядом. Его щенок уснул возле костра. Волчонку не спалось.

– Что именно?
– уточнил Хаген.
– То, что я сделал в холме, или - вне холма?

– Всё, - честно сказал Торкель, безуспешно пытаясь прочитать хоть что-то на лице соратника, - и то, и другое. У парней будут к тебе вопросы. Тебе бы лучше придумать ответы.

– Когда мы выберемся и разделим добычу, я расскажу ровно столько, сколько мне дозволено, - пообещал Хаген. И добавил ровным голосом:

– Никто здесь не может меня ни в чём упрекнуть. Я всё сделал верно. Должен был проверить, есть ли подземный проход, и как он открывается. Должен был попробовать.

– Это единственное, что тебя беспокоит?
– резко бросил Торкель.
– Твоя догадка? Твоё умение, твои знания, твои... Хочешь всем доказать, какой ты умный и сведущий во всём на свете? Конечно, коль уж ратоборец из тебя ведомо какой, раз уж ты не можешь похвастать сноровкой воинской... Но неужто ты не подумал о других? О том, что сейчас умирает Слагфид, о том, что нас могли перебить, как куропаток?..

– Как волков, - поправил Хаген мертвенным тоном, не глядя на собеседника, - как зарвавшихся лесных убийц. Знаешь поговорку, Волчонок: таскал волк, да в капкан угодил? Или лучше припомнить иную поговорку: собаке - собачья смерть. Хочешь вечно жить? Очнётся Хравен, спроси его, как это сделать, он тебя в драугр превратит.

Торкель открыл было рот, но передумал отвечать, плюнул под ноги и поднялся.

– Хэй, сын Ульфа, - бросил Хаген ему в спину, - коли есть желание проверить, хорош ли я в танце бортовых лун, то я всегда готов сплясать. Хоть здесь. Места много.

Волчонок обернулся. Положил руку на изголовье меча. Длинные спутанные волосы, красивые, словно у девушки, сияли отсветами костров. В глубине прищуренных глаз играли янтарные огоньки. Хаген залюбовался побратимом и подумал, что, верно, Торкель пошёл в отца и брата. Что это уже не тот худосочный волчонок, которого подобрали на Северном Мысе, это - молодой, поджарый волк сражений. Что Асбьёрну Короткой Бороде не слишком повезёт, если сей зверь повстречается ему на узкой тропе.

И что, пожалуй, жаль будет убивать Торкеля сегодня. Да и Арнульф не одобрит.

– Места много, - процедил сын Ульфа, - но бортовых лун у нас нет, да и вообще никакой луны нет. А то повыли бы. Всей стаей.

– Варф выл бы лучше всех, - усмехнулся Хаген.

– Не бери в голову и не держи зла на сердце, - вернул улыбку Торкель, - ибо тебе лучше всех ведомо, какой я лоботряс. Просто очень холодно.

– Что тебе молвить, добрый мой друг, - грустно проронил Хаген, - дальше вряд ли будет теплее. Сияние золотой славы - не греет. Это холодный и мрачный путь.

– Ну так и хватит тут зад морозить, - пробасил Хродгар, присевший рядом по большой нужде, - идём к огню. Захочешь - расскажешь потом, не захочешь - никто не допрашивает.

– Здесь не задержусь, - осклабился Хаген, - зловония с меня хватило в Мёсендале. Кстати, дать тебе сухого мха? Нет ничего лучше, чтобы подтереться. У меня немного осталось...

– Гляди, Тур, жопу не напрягай, - добавил Торкель, - стрелы нечем будет ловить.

Хравен пролежал хладным трупом до самого рассвета и даже чуть дольше. Потом поднялся, кряхтя и отряхиваясь, да направился к вождю: держать ответ.

– Уж не знаю, какие фюльгъи тебе покровительствуют, Арнульф сэконунг, - с трудом ворочая языком, выговорил чародей, - а только знаю одно: не хотел бы с ними соперничать. Этот горный ледник, о котором ты говорил, этот Нордафьёлль, где-то в полутора растах к северо-востоку отсюда. Скоро его станет видно. Если б не туман, ещё вчера бы заметили.

– А белый сокол?
– осторожно спросил Арнульф.

– Его не видел, - словно извиняясь, поклонился - или пошатнулся?
– Хравен, - так далеко мой дух не забредал.

– Идти сможешь?

– Было бы на кого опереться...

Хаген и Торкель без лишних слов подставили колдуну плечи. Лейф Кривой Нос и Фрости вели Слагфида. Охотник раздумал помирать и бодро ковылял, опираясь на соратников. Рана не кровавила и даже, по уверению Форни, не гноилась, хотя стрелка всё равно трясло.

– Ничего, на морозе быстро схватывается, - уверил лекарь, - отлежишься в тепле пару дней и станешь как прежде. У нас будет пара дней, а, Седой?

– День, - отрубил вождь, - не больше. Вперёд, братья! Сегодня будем ночевать под закопчённой крышей в Эльдене, коли не промешкаем...

...Ветра носились по плато Хейдаволлир до полудня, разгоняя хмарь. Отряд продвигался неспешно, но уверенно. Не останавливаясь на привалы - лишь короткие передышки: закусить да хлебнуть воды, которая, впрочем, скоро закончилась. Это, однако же, мало кого взволновало: на ту пору было нежарко. Факелов тоже не жгли: сухой вереск быстро прогорает, как и всякая трава, да и сильно ль согреешься пылающей головнёй? Все спешили убраться из этой северной пустыни, продуваемой злыми ветрами.

Шагали, сурово сомкнув уста. Ни песен, ни разговоров. К чему тратить силы?

Вскоре, как и обещал Хравен, показалась громада Нордафьёлля: скалистый замок троллей, чьи башни-утёсы и каменные чертоги увенчаны ледяными кровлями, чьи стены-склоны выбелены вечными снегами. Опоясанный туманами ледник господствовал над Вересковыми Полями, ужасая и восхищая своей древней, исполинской мощью.

Хагену вспомнились родные горы. То же торжественное спокойствие, та же несокрушимая сила. Но если там, в Белых Горах, нашлось место для подгорного народа, то здесь, при одном взгляде на снежные пики, сердце сжималось от острого и тяжкого, как удар секиры, чувства непринадлежности, чужеродности: здесь тебе нет места, ты здесь гость нежеланный! Разве что тролли или йотуны могли бы обитать в Нордафьёлле. Да ещё, пожалуй, цверги. Понятно, чего им не сиделось в Серых Горах!

"А не подобны ли мы, викинги, разоряющие южные страны, этим мохнатым дикарям?
– невпопад подумал Хаген.
– Не единое ли чувство движет нами, когда мы по весне отбываем за моря, и теми горными карликами, что рубились на перевале Вальфар с родичами моего отца? И коли так, то..." - впрочем, юноша тут же прогнал эту мысль, словно ворону с засеянного поля.

– В Эйраскатере жили дверги, - заметил Хаген, - и тут могут быть. Нет?

– Отрезать бы тебе язык, - размечтался Торкель.

– Карликов тут нет, это точно, - заверил Хравен, - но есть что-то иное. Нечто знакомое - и одновременно чужое. Я как собака: чувствую, но пояснить не могу. Спросил бы ты своего Варфа, а, Торкель? Может, у пса мудрости поболе моего?

Волчонок не был уверен, шутит чародей или нет, но Варф, который ходко бежал впереди отряда, сам ответил: он носился, лаял, рычал и нехорошо смотрел на Нордафьёлль. Оттуда начал спускаться туман, словно исполинский серый змей, словно стоглавый йотун. Арнульф хотел было дать приказ отдыхать, но передумал и погнал ватагу дальше.