Чтение онлайн

С этими словами Торкель вышел вперёд, почтительно кланяясь, и вручил ярлу сундучок, украшенный плетёным узором, окованный бронзой, а также ключ. Сигурд передал свой роскошный посох одному из советников, а сам отомкнул ларец. В деревянной пасти, на бархатных дёснах, сверкали золотые монеты. Сигурд запер сундук, огладил крышку, прищурился:

– Ну, коли так, то и ты ныне здравствуй, Арнульф Седой, сын Ивара Хромого. Будь гостем в Талборге! Твои люди ни в чём не получат отказа...

– Это не всё, - мягко, но настойчиво перебил Арнульф, - есть у нас, чем порадовать и твою дочь, и прочих жён и девиц при твоём дворе. Примите наши скромные подношения!

Тогда Фрости Сказитель, Унферт Алмарец и Халльдор Холодный Ветер, улыбаясь и кланяясь, раздали женщинам всякие украшения, наряды и меха. Хаген же подошёл к дочери ярла, учтиво склонил перед ней голову и вручил ей золотые височные кольца с красным янтарём. Асгерд бросила на него короткий насмешливый взгляд, но приняла подарок. Залюбовалась игрой света.

И неожиданно попросила:

– Помоги-ка надеть, юноша!

Хаген удивился, но не сплоховал. Через миг на челе девы сверкал обруч, мерцало кручёное золото, блестели янтарные подвески. Асгерд улыбнулась, обернулась к отцу. Сигурд ярл тепло, но коротко усмехнулся, а народ на пристани зашумел, захлопал в ладони от восхищения.

– Не вижу среди вас моего племянника, Орма Белого, сына Эрика!
– заметил Сигурд.

– Отважный муж, твой племянник, - отвечал Арнульф, - нет нужды беспокоиться, он с нами, но ты должен его извинить: рыба ран задела его железным плавником, и он не смог выйти, чтобы приветствовать тебя, Сигурд ярл. Орм Белый теперь отдыхает на борту. Наш лекарь сказал, что ему нужен покой. Пусть твои люди заберут его, но осторожно: рана едва затянулась.

– Кто ваш лекарь, и кого мне благодарить?
– спросил ярл.

– Форни Гадюка, сын Литте со Свартхольма, искусный целитель, - сказал Арнульф.
– А ещё благодари наших чародеев, Халльдора Виндсвалля, и Хравена сына Уве. Хравен вытащил твоего племянника с того света, как и других моих людей!

– Пусть названные тобою выйдут сюда!
– повелел Сигурд.

Тогда Форни и Халльдор стали перед ярлом и поклонились. Хравен же не тронулся с места, насмешливо глядя сквозь толпу и сложив руки на груди. Арнульф бросил на него грозный взгляд, но Хравен лишь слегка повёл плечами.

– Вы получите щедрое вознаграждение, - пообещал Сигурд, - все трое.

– Благодарствуем, - хором ответили Форни и Халльдор.

– Не надобно мне твоего вознаграждения, владетельный князь, - прохладно молвил Хравен, - ибо нет в твоих владениях ничего столь ценного, о чём бы ты знал и что бы мне пригодилось. А когда узнаешь, то я, с твоего соизволения, приду и возьму!

Народ возмущённо охнул - и замолк. Тишина нависла над пристанью. Сигурд и Хравен, ярл и чародей, владыка и бродяга, безмолвно скрестили взоры. Серая, благородная сталь - и непроглядный мрак из-за края мира. Арнульф хотел было вставить слово, обратить всё в шутку, прервать этот неуместный и зловещий поединок, но Сигурд ярл внезапно усмехнулся:

– Дерзкие речи слышу от чёрного сейдмана! Кому бы другому не спустил бы, но коли ты, по словам Арнульфа сэконунга, спас моего родича, то будь по-твоему. Приходи за своей платой, когда сочтёшь нужным, если до того не умрёшь.

– Даже если умру, - заверил, ухмыляясь, колдун, - я вернусь из-за грани миров, чтобы посмотреть, так ли крепко слово Сигурда Кнудлинга, как о том говорят!

А потом вдруг присел, хлопнул в ладони и исчез. Только громадный ворон взмыл в небо, хрипло крича и удаляясь от Талборга.

– Ну, что поделать, - развёл руками Арнульф.
– Нет с ним сладу!

– Сложно иметь дела с теми, - пожал плечами Сигурд, - чьи знания слишком обширны. Но скажи мне ещё вот что, Иварсон: не встречал ли ты на китовой тропе Харальда Белого Волка?

Седой несколько мгновений молчал. Потом вздохнул:

– Он остался на шхерах у Светлой Бухты. Кровавый орёл сидит у него на спине.

– Тяжка эта утрата, - в совершенной, свинцовой тишине проронил Сигурд.

– Не для тебя одного, достойный сын Сиггейра, - тихо заметил Арнульф, - уверяю тебя.

– Знаю, Седой, - столь же тихо молвил ярл, не глядя на собеседника. Потом воскликнул:

– Эй, викинги! Кого мучит жажда? Кто замёрз, утомился и голоден, как волк? И кто потешит нас на пиру сагой о славном походе? Добро пожаловать!

– ХЭЙ!!!
– проревела стая в двадцать глоток.

В Талборге викинги сидели неделю до праздника Вентракема и неделю - после. Парни объездили весь остров, и всюду их сопровождал верный друг Торкеля, щенок Варф. Он отъелся, сидя под столом и ловя объедки на пирах, но, будучи из рода гончих, не терпел безделья. Торкель гонял его по топям Морскваттена, где парни безуспешно охотились на уток. Но больше всего им понравилось в Бьёрсаллире. Там, на хуторе Бражные Залы, варили пиво, знаменитое на весь Север. Там же Лейф Кривой Нос, обычно сдержанный, устроил драку из-за девушки, Бьярки не к месту впал в буйство берсерка, и друзьям стоило великих усилий его сдержать, а Торкель помочился в местном святилище, спутав его по пьяному делу с отхожим местом. Хаген же всю обратную дорогу блевал с перепою. Словом, хорошо погуляли!

Правда, первые дни было не до веселья. Друзья помогали ухаживать за раненными соратниками. Форни утверждал, что самая страшная опасность миновала, но глядя, например, на могучего гута Утреда Быка, с распоротой крестом грудиной, сломанными рёбрами и ключицей, или на Стурле, которому из-за раны в животе вырезали полтора альна кишок, слабо верилось словам лекаря. Да, Стурле выжил. Никто из бившихся с людьми Харальда не погиб: Хравен сейдман вытянул всех. "Я стал сильнее, чем был, - так он сказал тогда, начиная чёрный сейд, на обломках "Сокола", на обломках тел его защитников, - я выведу всех".

– Чем ты заплатишь за стольких спасённых?
– тревожно спросил Халльдор.

Хравен обвёл руками залитую кровью палубу:

– Мы заплатили вперёд, и весьма щедро!

Легче всего было с Лони Лепестком: ему просто отрезали ногу ниже колена и приделали деревянную, с широкой ступнёй. "Вдвое меньше станешь тратиться на обувь", - ухмыльнулся Торкель. "Гляди, чтобы твой пёс не погрыз мою деревяшку", - безразлично бросил Лони. Через три дня он уже бодренько ковылял, опираясь на трость да пощипывая служанок пониже спины. Арнульф возместил ему этот ущерб и дал слово, что всегда придержит ему место на корабле.

– Нет нужды, - покачал головой Лони, усмехаясь.
– Мне тридцать пять зим - поздно ходить в викинги. Осяду здесь и буду заниматься хозяйством.

Он так и сделал: переехал весной на Большие Дворы в глубине острова, купил там скромное жильё, стадо овец и жил мирной жизнью, пока не помер. У него было семеро сыновей и красавица-дочь. Его сыновья, близнецы Арни и Форни, сражались в великой битве при Хлордвике на стороне Хруда Стальной Длани и пали там оба. Им тогда было по четырнадцать годков.