Чтение онлайн

Гевейлер), Средней Рогатки (Александра Ивановича Амана), Новосаратовки

(Доротею Генриховну Вализер, Терезу Генриховну Вализер).

Значительная часть выселений приходится на 24 марта. Это были снова

жители Новосаратовки: Мария Адамовна Брейнер, Федор Готфридович Брей-

нер, Андрей Яковлевич Вализер, Лидия Яковлевна Вализер, Шарлота Федоров-

на Вализер, Николай Николаевич Рейх, Эрна Богдановна Рейх, Александр Ада-

мович Роо, Рудольф Александрович Роо, Тереза Адамовна Роо, Адам Адамович

Ульрих, Александр Генрихович Финк, Владимир Богданович Финк, Софья Петровна

Эйдемиллер; Колпино: Михаил Адамович Флейшман, Христина Адамовна

58 Мусаев В.И. Указ. соч. — С. 415.

59 Аудиозапись воспоминаний Г.Г. Флейшмана 2011 года любезно предоставлена

Международным союзом немецкой культуры (МСНК).

<<Халтуринец>> и <<Щегловский>>, в которых имелось лишь 100 голов скота.

Семенной фонд, сданный осенью 1941-го государству на хранение, был ис-

трачен. Поэтому запасы картофеля и зерна выселяемых немцев и финнов

обращались в семенной фонд. Остававшиеся трактора в Колтушской МТС

(35 машин) некому было обслуживать, т. к. прежний штат трактористов со-

стоял исключительно из финнов55.

Записка председателя Парголовского райисполкома Великодворского,

представленная в Леноблисполком, дает представление о ходе депортации

немцев и финнов из Парголовского района56. В подготовительный период был

разработан план по поселениям и эшелонам. К работе были привлечены 173 че-

ловека из числа партийно-советского актива, сотрудников НКВД и милиции.

Население было оповещено за 24 часа, в отдельных случаях за 6–8 часов до

погрузки в эшелоны. К месту отправки люди были доставлены вовремя, одна-

ко из-за опоздания эшелонов на 10–12 часов создалась огромная скученность.

Имущество, оставленное немцами, было сразу же взято на учет с составлением

акта-описи. Автор записки отмечает, что все ценные вещи (велосипеды, швей-

ные машинки) были оставлены в непригодном состоянии (отсутствуют зап-

части, в машинках нет челноков). Под сохранную записку был оставлен скот:

599 коров, 2 козы, 23 лошади. Семенных и фуражных фондов в колхозах не

было. У населения изъяли 15 т сена и 250 кг картофеля. Все личное имущество

было оценено, часть вещей передана в детские дома и больницы, а часть пу-

щена на реализацию через потребкооперацию. За три дня (26–28 марта) было

эвакуировано 13 875 немцев и финнов. Из-за отсутствия в районе в момент

высылки, а также по болезни на территории осталось примерно 200 чел.

Если сопоставить количество высылаемого населения (почти 14 тыс. чел.)

и количество оставленного продовольствия и скота, при полном отсутствии

фуража и семенного фонда, то становится ясным, что население сильно стра-

дало от голода и дальнейшее пребывание в колхозах грозило больши`ми чело-

веческими потерями. Но даже в этих условиях колхозники продолжали рабо-

тать и снабжать блокадный Ленинград и армию продовольствием.

Из Ораниенбаумского района <<по специальному списку>> выселили 4485 фин-

нов, 166 немцев и еще 124 человека57.

Возникает закономерный вопрос, почему депортация возобновилась лишь

в марте 1942 г. Если бы это произошло раньше, город был бы разгружен от

<<лишнего>> населения, а столь необходимые продукты сохранились бы для

остающихся блокадников. Если следовать логике сотрудников НКВД, за время

с начала блокады этот <<социально опасный>>, <<политически неблагонадежный>>

контингент мог вести подрывную работу, <<плодить шпионов>> в своих рядах,

т. е. создавать еще бомльшую политическую нестабильность в городе. На деле

многие мероприятия НКВД были лишь идеологическим прикрытием других,

55 Докладная записка Всеволожского районного отдела НКВД начальнику УНКВД

ЛО П.Н. Кубаткину о подготовке к весенней посевной кампании в районе. 23 марта

1942 г. // Из районов области сообщают… — С. 159.

56 Из районов области сообщают… — С. 161–162.

57 Мусаев В.И. Указ. соч. — С. 415.

36 Немцы Ленинграда и Ленинградской области в 1941–1955 гг. Немцы Ленинграда и Ленинградской области в 1941–1955 гг.37

Матильда Федоровна Мышенская (дев. Лефлер), жена фронтовика, с трехлет-

ней удочеренной племянницей Эммой Лефлер была выслана из Ленинграда в

Горно-Алтайск. У Эммы Николаевны сохранился снимок, сделанный 26 дека-

бря 1943 г. на Алтае. Она, тетя-мать и кукла Нина. Фото было отправлено в ар-

мию Н.И. Мышенскому. Надпись на обороте гласит: <<Держи при себе — пусть

мы будем твоим талисманом против фашистов. Матильда, Эмма, Ниночка>>63.

Семья Мышенского также смогла вернуться в Ленинград вскоре после войны.

Отец Ольги Берггольц, Федор Христофорович (1885–1948), латыш, уро-

женец Риги, военный врач-хирург, был причислен органами НКВД к немцам.

Первое предписание о немедленном выезде из города он получил 2 сентября

1941 г., на сборы давали шесть часов, но кольцо блокады сжималось, поэто-

му выселить его не удалось. В паспорте была поставлена отметка о статье 39

<<Положения о паспортах>>, которая означала негласный запрет на проживание

в больших городах. В течение зимы его неоднократно вызывали в НКВД. При-

нудительное выселение на основании 39-й статьи состоялось 17 марта 1942 г.

Путь лежал через Вологду в Красноярский край. Телеграмма из Вологды в Ле-

нинград была отправлена им 26 марта. 3 апреля он пишет дочери из Глазова:

<<Родные мои, обратитесь к кому угодно (к Берия и т. д.), но освободите меня

отсюда>>. Сообщается о том, что их кормят один раз в день, да и то не каждый

день. В вагоне уже умерло 6 человек и еще несколько на очереди. В середине

апреля они прибыли в Минусинск, и Федор Христофорович сразу попал в боль-