Чтение онлайн

гих оккупированных территорий СССР, на которых гитлеровцы ввели свое

административно-территориальное управление (рейхскомиссариаты <<Украи-

на>> и <<Остланд>>). Как и на другой территории РСФСР, здесь не существовало

единой гражданской власти, в городах создавались управы, в сельских райо-

нах — комендатуры. В Ленинградской области, как ни в одном другом месте,

длительный срок (29 месяцев) существовала военная администрация. Нигде

не было такой продолжительной пропагандистской обработки населения про-

тивником. В области имелись примеры краткосрочного нахождения жителей

под оккупацией (район Тихвина, Малая и Большая Вишера). Население неодно-

кратно подвергалось фильтрации с целью выявления коммунистов, евреев и по-

собников партизан, в несколько этапов людей отправляли на принудительные

работы. Проверку освобожденного населения проводила и советская сторона.

Отправка жителей Пушкина в Германию проходила в октябре–ноябре 1941 г.,

феврале и в конце лета 1942 г. Людей сначала направляли в Гатчину, в пересыль-

ный лагерь в Красных казармах, располагавшийся при въезде в город. Из Гатчи-

ны эвакуировали в Эстонию, Латвию, Литву, Польшу и Германию.

Голод в зоне оккупации, особенно в городах, приобретал колоссальные

размеры, поэтому росла смертность, увеличивалась опасность развития эпи-

демий. Жители Стрельнинской колонии, оказавшись без жилья, без огородов

и без скотины (забрали оккупанты), начали голодать уже осенью 1941 г. Ели

всё, что только можно было найти — кочерыжки, капустные листья, замерз-

шие в поле овощи, олифу, падаль. Дети становились <<добытчиками>>, т. к. осме-

ливались попрошайничать у оккупантов, разместившихся в здании бывшей

богадельни <<Вифезда>>.

Особенности оккупации Ленинградской области создавали сложности для

развития партизанского движения. Тем не менее партизаны действовали. Из-

вестны факты участия жителей Стрельнинской колонии в партизанской борь-

бе. Связь с партизанами осуществляли комсорг Андрей Штейнмиллер и Ру-

мянцев. Однако вскоре молодые люди были схвачены и повешены в селе. Под

Володаркой геройски погиб Яков Аман, воевавший в партизанском отряде72.

Командиром партизанского отряда в Кингисеппе был Яков Адамович Паль,

уроженец немецкой колонии Ямбург. Он был выдан оккупантам и казнен73.

Этнические вопросы в целом, положение этнических немцев в блокадном

Ленинграде и на оккупированной территории постоянно находились в поле

71 Сизенов Е.П., Ефимов Г.А., Иволга Р.С.Указ. соч. — С. 118.

72 См.: Немецкая колония в Стрельне. — С. 49.

73 Имя Якова Паля высечено на памятнике погибшим партизанам в Кингисеппе.

днях 1942 г.: <<К Валентину (соседскому мальчику. — И.Ч.) приходил Фред (не-

мец 1928 г. р.), который жил по нашей лестнице на 4 этаже. Они приняли меня

в свою компанию, и я нередко проводил свободное время вместе с ними>>68.

Как воспринимали депортацию сами немцы и их соседи? Об отношении

ленинградцев к высылке из города финнов и немцев пишет Н.А. Ломагин: <<Ар-

хивные материалы не дают возможности привести статистические данные

о реакции ленинградцев на это мероприятие — органы НКВД сообщали о „по-

нимании” подавляющим большинством горожан принимаемых мер. Однако

на деле речь шла, скорее, о безучастном отношении к происходившей высылке

потенциально нелояльных. В ряде же случаев высылка немцев и финнов объ-

яснялась с антисемитских позиций — „это проделки евреев с целью завладеть

лучшими квартирами”. Таким же образом трактовалось и появление критиче-

ских замечаний со стороны рабочих о „нарушении национальной политики и

национального равенства”, а также „несправедливости“ в отношении тех, чьи

мужья и сыновья были призваны в РККА. Таким образом, продолжала рабо-

тать „мина замедленного действия“ — декларативные заявления самой демо-

кратичной в мире Конституции давали основания для критики подавляющего

большинства проводившихся властью политических мероприятий>>69.

В.И. Мусаев приводит факты, которые он называет неожиданными для

себя, о том, что в Ораниенбаумском районе почти во всех сельсоветах были

<<зарегистрированы многочисленные факты, когда отдельные лица из русского

населения просили включить их в список подлежащих обязательной эвакуации

и выражали недовольство тем, что им в этом отказывали>>70. Если Н.А. Ломагин

пишет о равнодушии горожан к выселению немцев и финнов, то В.И. Мусаев

свидетельствует о желании части русского сельского населения выехать вме-

сте с немцами и финнами. Различия можно объяснить условиями прожива-

ния людей в городе и селе. Люди в замерзающем и вымирающем Ленинграде,

в котором всякая активность населения сокращалась по мере усугубления си-

туации с продовольствием, были разъединены больше, чем это было в сель-

ской местности, где традиционно жизнь соседей была на виду и <<общинность>>

проявлялась в большей мере. Перед угрозой смерти люди забывали о своей

национальной принадлежности и политических взглядах, поэтому готовность

выехать с <<социально опасными>> свидетельствует о том, что на первом пла-

не стоял вопрос сохранения жизни. К весне 1942 г. изменилось отношение к

эвакуации и среди жителей города. Если летом — осенью 1941 г. многие от-

казывались уезжать из-за страха покинуть насиженное место и в надежде, что

война быстро закончится, то после блокадной зимы вопрос уже так не стоял.

С благодарностью вспоминали высланных немцев оставшиеся жители

Колпино. Поля совхоза <<Пушкинский>> и колхоза им. Тельмана остались до кон-

ца не убранными, и люди с риском для жизни ходили туда для поисков хоть