Чтение онлайн

Желудок урчал, настроение было поганым, а руки от голода растеряли все силы, поэтому мы с мясом посовещались и решили сделать остановку в трактире. Вечерело, народу было не много, но помещение медленно наполнялось. Осенью и в дневное то время не всем занятий хватало, а уж к ночи жители начинали откровенно маяться от безделия. Скоро начнут в столицу собираться, пока дороги снегом не завалило, а то зимой совсем не добраться будет.

Я уселась за маленький столик в дальнем углу трактира, на то место, где ещё недавно сидел только приехавший в город Финн. Тогда я ещё была полна надежд, что он сделает мою жизнь лучше. Возможно, он и сделал, избавил меня от одной непоправимой ошибки, заставив совершить пяток новых. Я тяжело вздохнула.

Хозяин сунул мне какой-то еды из остатков, даже не пытался принять заказ. Да я и не возражала, съедобно и леший с ним. Не хотелось разговаривать ни с кем. Впрочем, едва я успела проглотить половину, как приятное уединение закончилось. Меня начали замечать.

Чем больше становилось в трактире людей, тем больше взглядов я на себе ловила. Особенно забавляли пухленькие жены возраста моей тётушки. При виде меня они старались развернуть дражайших супругов в другую сторону. Высказать свои претензии мне в лицо они не решались, зато одна, не выдержав компании, устроила представление — театрально всплеснула руками и визгливо вопросила на всё помещение:

— С каких пор в приличном заведении принимают падших девок?

Пару минут длился разбор моих прегрешений, включавший неуважение к покупателям, отравленное мясо, полное отсутствие страха перед законами и порядками, что-то там про волосы, что именно я так и не разобрала, и наконец, блуд с приезжим шарлатаном. Хотя бы в ведьмовстве ещё не обвинили, и на том спасибо, лениво подумала я. Стоило бы бояться, но… в душе было пусто, как в только что вырытой яме. Я покрутила головой, нашла жену Эба, которая держалась за плечо мужа и по третьему кругу рассказывала следующим желающим со свободными ушами, как я пыталась продать ей отравленного козлёнка.

Козла, мысленно поправила я.

Посетители увлечённо переговаривались, как минимум половина из них не скрываясь посматривала в мою сторону. Я положила кусок недожаренной картошки в рот, и он застрял в сжавшемся горле. С трудом протолкала его внутрь, не издав ни звука, почему-то не раскашляться перед ними показалось мне очень важным, как будто от этого зависела моя жизнь. Кто-то мерзко хихикнул, заметив мои страдания, а я представила, как покраснела, и пожалела, что не могла по-детски показать ему язык в ответ. Когда-то давно это решало все проблемы, особенно если ты умеешь быстро бегать. А в этом со мной мало кто мог сравниться.

— Выгнать её отсюда, я с ней рядом не сяду, — не унималась зачинщица, довольная, что часть внимания доставалась ей.

Судя по лицу трактирщика, большого дохода от неё и так не ожидалось, так что угроза его не заинтересовала. Я же вполне могла остаться на ночь и заплатить за комнату, что иногда и делала, когда ругалась с тётушкой слишком уж сильно.

— Вот и не садись, — глухо отозвалась я, хотя баба и не могла услышать. Ответом мне стала пара довольных смешков. Народу нравились любые публичные склоки, пока они сочетались с ужином и выпивкой, но не отвлекали от них.

Кто-то поддакнул, толпа загалдела, прочувствовала забаву. Слово за слово, и внимание снова перешло на меня. Травить жертву всегда веселее всем скопом.

Хозяин заведения вмешался, когда мужской голос из противоположного угла трактира предложил высечь меня и прогнать на большую дорогу. По щелчку весёлые помощницы принялись бойко разносить пиво, чем быстро отвлекли всё внимание на себя. Я благодарно кивнула трактирщику, он заметил, но поскорее отвернулся.

Пиво наполняло желудки, алкоголь ударял в головы, и постепенно обо мне забывали, переходили на другие, весёлые да занимательные темы. Я просидела в углу несколько часов, уныло ковыряясь в давно остывшей еде, а мясо в сумке, придвинутой поближе, чтобы не стащили, уже совсем согрелось и переставало холодить ногу. Пора было нести его в погреб или хотя бы на сковороду. Пропадёт ещё оно, и тогда можно будет считать, что всё в моей жизни окончательно протухло.

Денег трактирщик за еду не взял, только покачал головой, когда я начала вставать, глядя на него. Не хотел, чтобы подходила близко, беги, мол, под шумок, и я решила, что занесу потом. Не знала, была это забота с его стороны или оскорбление, на выяснение правды всё равно не хватало сил. Казалось, у меня их ни на что не хватало, и все-таки до безумия хотелось пробежаться по лесу, оставить позади трудности и проблемы, а главное — мысли о том, что все ямы я сумела вырыть себе сама. А ведь всего-то и нужно было, что вести себя подобающе. Не связываться с приезжими чужаками. Я невольно приложила ладонь к животу и чуть заметно улыбнулась воспоминаниям об одном очень тёплом объятии.

На улице было темно, пустынно и тихо. Не лаяли даже собаки, пока я брела мимо их дворов. Они расслабились, пригрелись. Слабый ветерок ласково подгонял меня в спину, удивительно тёплый для такой поздней осени. Под ногами шелестели цветные листья, которые успели нападать за вечер. Они, как живые, резвились на дороге, исполняли свой загадочный танец, словно знали, что утром их сгребут в кучи и быстро сожгут, чтобы грязь не засосала Хюрбен окончательно. Как будто лишь в этом и была его проблема. Грязь лежала здесь не на виду, и мне показалось странным, что раньше я этого совсем не замечала. Ведь искренне считала, что люди у нас хорошие — всегда помогут, всегда подскажут. Я лишь напридумывала их себе.

Мне не хотелось оставаться одной, наверное, я даже боялась, хоть и отважно гнала от себя эту мысль, пока медленно плелась на север, к знахаркиному домику. В конце концов, у меня ещё был один договор, который я должна продолжать исполнять, а потом… что ж, если Финн уже не в сознании, то я с удовольствием останусь там ночевать, он все равно не заметит. Неуютная магическая защита домика впервые представлялась мне не только полезной, но и приятной. Там я смогу поспать, не вскакивая на каждый шорох от того, что кто-то пьяный решил провести со мной воспитательный разговор. Иногда я жалела, что не родилась мужчиной, им не нужно было думать о том, что говорить или делать, пока оно не противоречило закону.

Миновав последний дом, я задержалась, поудобнее закинула на плечо сумку с мясом. Вдохнула полной грудью. Воздух был наполнен ароматом мокрых трав, болотной сладости и земли. За него я и любила это место, за него могла простить Хюрбену невежество его жителей, за него могла потерпеть несвободу. Монти говорил, что я лесной житель, а мне казалось, что скорее — болотный.

С неба смотрела полнеющая луна, до праздника оставались считанные дни. Что ж, видимо, моя брачная сделка не станет удачной. До боли хотелось скинуть с себя тяжесть, порадоваться тому, что не придётся выходить замуж по договору. По крайней мере не по этому.

Не получалось.

Что-то мерзко занудное и неуёмное копошилось в груди, проникало в мозг и оставляло там стыдливое чувство, словно память о разрушенной своими же руками жизни. Так ли она была бы хороша?

— Хозяйкой мясной лавки точно не стану, — вслух проворчала я и поплелась дальше.

Дорожка уводила от города, петляла между деревьями, вокруг становилось темнее.

Когда позади раздался первый хруст, я не обратила внимания. Лес был полон живностью даже в осеннюю пору: упала ветка, пробежала мышь, наконец расправился лист, на который я так невежливо наступила. Здесь никогда не бывало тишины, я прекрасно знала все эти звуки, с годами они становились родными.