Чтение онлайн

Единственным светлым лучиком в письме стала весть о Хеннеси. Было приятно

сознавать, что в этом безотрадном мире есть хотя бы один человек, которого не осаждают

тревоги и неприятности, и что именно я подарила ему этот покой. Слабое утешение, но на

сегодняшний день это все же лучше, чем ничего.

Четыре месяца спустя я направлялась в замок Оберн, чтобы провести лето при

королевском дворе и стать свидетельницей свадьбы моей сестры и принца.

Часть третья. Свадьбы

Глава 12

В замке Оберн царила суматоха.

Покои, которые Элисандра делила с леди Гретой, Дарией и (время от времени) со мной,

были перевернуты вверх дном. Всюду – в каждой комнате, в каждом углу, – лежало

приданое сестры. Нарядные платья, повседневные платья, нижние юбки, сорочки, туфли,

домашние тапочки, накидки, шали, перчатки, шляпы, постельное белье, ночные рубашки,

коробки с украшениями, бутылочки с духами, гребни для волос, безделушки, вазы, книги

– все, старое и новое, что Элисандра хотела перенести в свои новые покои в другой части

замка, валялось грудами, кучами и сундуками по всем комнатам. Найти что-либо было

невозможно. Мы с Дарией потратили целый день, пытаясь отыскать потерявшуюся

перчатку, которая требовалась Элисандре для сегодняшнего званого ужина. Безуспешно.

Еще несколько часов ушло на поиск туфель, подходящих к новому выбранному наряду,

ведь от прежнего пришлось отказаться.

Леди Грета, в беспрестанной тревоге, ежеминутно раздавала указания Дарии, Крессиде

и мне и тут же отменяла их. Выглядела она, будто совсем не спала, вместо сна проводя

ночные часы за продумыванием застолья, составлением списка гостей и попытками

предупредить все то, что могло пойти на свадьбе не так. Для меня было истинным

126

127

удовольствием наблюдать, как она целый день напролет ходит непричесанная, с

непарными серьгами, а однажды ее платье до полудня оставалось расстегнуто на спине,

пока наконец кто-то это не заметил. В тот день радости моей не было предела.

Однако большую часть предсвадебных дней я проводила в легком беспокойстве,

наблюдая за Элисандрой и гадая, о чем же та думает. Как всегда, понять было невозможно.

Едва прибыв в замок, в первую же выпавшую нам минутку наедине, я спросила, как она

поживает и не боится ли выходить замуж за Брайана. Сжав мои руки, сестра рассмеялась и

ответила:

– Не будь глупышкой. Я годами готовилась к этому дню.

Она даже встретила мой взгляд, спокойно и сдержанно, как всегда.

Я же не могла поверить ее словам.

Бракосочетание назначили на следующее после летнего солнцестояния утро, а значит

мы проведем самый длинный день в году, празднуя это событие. Самой церемонии должна

была предшествовать целая неделя балов, выездов на охоту, обедов, состязаний и ярмарок.

Конечно же, на торжество пригласили представителей всех восьми провинций: свадьба

покажет единство, которого страна не видела со дня заупокойной службы по отцу Брайана.

Свое время в эти оставшиеся до церемонии недели я делила между помощью

Элисандре и возобновлением дружбы со старыми приятелями в замке.

И хотя я не гуляла ночи напролет, как прошлым летом, мне удалось провести пару

веселых вечеров на воротах замка, обмениваясь историями с Шорро и Клуатом. Они оба с

гордостью рассказали, что второй год подряд назначены нести ночную службу здесь, на

воротах, а это, по их словам, высокая честь. Я же невинно поинтересовалась, может, это

Критлин так пытается избежать лицезрения их невзрачных физиономий при свете дня? Я

также спросила – при первой же нашей встрече, – как продвигается роман Клуата, и

разволновалась сверх меры, узнав, что он вот-вот собирается жениться.

– А поскольку она приняла мое предложение, Критлин уже выделил нам комнаты в

казармах для семейных. Мы решили пожениться за неделю до принца. Похоже, нынешнее

лето отлично подходит для свадеб, – сказал Клуат. Он весь сиял. Никогда прежде я не

видела этого обычно столь угрюмого мужчину в таком восторге, и это давало мне слабую

надежду. Похоже, некоторым все-таки удается жениться по любви; пускай даже любовь

эта и зародилась с участием магии, все равно знак-то хороший.

– Дай мне знать, когда ты будешь готов остепениться, – сказала я Шорро. – Смешаю для

тебя совершенное особое зелье.

– Не раньше, чем рак на горе свистнет, – усмехнулся он. – Жди до конца света!

Ночами я больше не проходила мимо покоев алиор, но несколько раз забегала туда в

дневные часы. Эндрю представил меня Филлери, которая так сильно изменилась, что я не

сразу узнала юную алиору. Стеснительная, но улыбчивая, Филлери осторожно подошла

поздороваться, хихикая в ладошку. Кто-то вплел ей в косы цветы и ленты, подобрал милое

розовое платьице, обильно украшенное кружевами и бантами. Ее руки, и косы, и шарфики

– все трепетало, и Филлери, вся словно бы длинные, тонкие цветные ленты, походила на

множество танцующих на ветру стягов. Все еще смеясь в ладошку, она вложила

свободную руку в мою, и я почувствовала вспышку восторга, которую всегда несло с

собой прикосновение алиоры.

– Похоже, она вполне оправилась, – заметила я Эндрю.

– В какой-то степени.

– Как твои дела? Нравится ли тебе жить в замке? – спросила я. Филлери только

покраснела, снова хихикнула и убрала руку.

– Она не говорит.

– Она не выучила язык людей?

– Она совсем не говорит.

Я внимательно посмотрела на него:

127

128

– А раньше она могла говорить? В Алоре?

Эндрю кивнул:

– О да. И когда только оказалась здесь – тоже. Она нам столько всего рассказывала! Но