Чтение онлайн

«Если ты не на войне, вместо того чтобы тратить время на бесполезные расчёты шансов пациента выжить, приложи все возможные усилия, чтобы помочь ему это сделать».

Всплывшие в памяти чьи-то знакомые слова встряхнули Шизуне, и она принялась за работу.

Довольно быстро она смогла понять, как Хаку продолжал жить. Процессы его тела неестественным образом замедлились, войдя в своеобразный стазис. Чакра двигала кровь по телу, избегая открытых ран, будто управляемая незримой волей. Юноша упоминал что-то о своих печатях, но Шизуне разбиралась лишь в базовых медицинских, не имея особого таланта к науке. Кроме того, девушка впервые смогла воочию увидеть регенерацию Джинчуурики, что восстанавливала ткани у неё на глазах.

И всё же, этого бы ему не хватило.

Первым делом девушка принялась лечить органы, потратив с десяток минут на каждый. Затем чакроожоги. Когда она, наконец, дошла до главной проблемы, дыхание Хаку перестало быть таким судорожным, каким было вначале, и режущий слух хрип прекратился.

Вот только Шизуне даже не представляла, как подступиться к восстановлению сердца парня из той каши, что увидела в его грудной клетке.

«Если все твои знания не могут тебе помочь, придумай что-то новое!».

…Она бы и с радостью, но…

Глубоко вздохнув, девушка вновь запустила диагностирующую технику, и тут же замерла.

За то время, что она работала, мелкие кусочки плоти собрались… В кусочки побольше. Напоминавшие части знакомого органа.

Шизуне поражённо застыла. Какая страшная регенерация… Если это всё ещё можно назвать регенерацией. Сердце будто создавалось заново, из подспудных материалов.

Ей оставалось лишь помочь невидимому скульптору.

Нервно сглотнув, она начала лепить плоть.

Откинувшись на поваленное дерево, Шизуне вытерла пот со лба. Тело болело, отказываясь повиноваться. У неё самой присутствовали опасные ожоги, пара переломов и множество мелких травм, по странному совпадению напоминавших урон от тренировок, только увеличенный в десятки раз.

Это была самая странная операция, в которой я когда-либо принимала участие, — подумала она устало, вяло направляя целебную чакру к главным источникам проблем.

Скольких она могла бы спасти, будь у неё под рукой печати Хаку?

А что, если ей удалось бы сэмулировать регенерацию Джинчуурики?

Девушка горько засмеялась. Ей не хватит умения. Она была хороша. Даже очень хороша, стоило признаться самой себе. Умела импровизировать на ходу, совершенствовала чужие методы лечения. Но искра креативности, присущая настоящим визионерам профессии, у неё отсутствовала. По правде говоря, она даже не представляла, откуда знала половину своих экзотичных техник…

Мысли, что она отсекла при операции, с радостным воем вернулись обратно.

Что она делала? Почему продолжала это странное путешествие? Шизуне не могла объяснить свою же логику. Встреча с Хаку на этом фоне выглядела верхом благоразумия. Конечно, она хотела вернуться в Коноху! Она вообще не знала, почему покинула её изначально!

Тот монах… Его слова… Она не понимала, почему они оказали такой эффект. Детали комкались в мутную кашу из образов, оставив лишь фигуру юноши, что держал её под мышкой.

Невольно Шизуне хихикнула. Возможно, кого-то бы это и смутило, оказаться барышней в беде, но не её. Она предпочитала быть честной с самой собой. Наоборот, девушке было до безумного приятно быть спасённой. Приятно, что у неё имелся такой человек в принципе.

Пусть она и сказала, что возраст мешал ей рассматривать Хаку, как серьёзного партнёра, но… Сейчас это уже не смотрелось непреодолимой преградой.

Она была одинока. Безумно одинока. Кто имел право винить её в подобных чувствах? Никто.

Шорох движения заставил её напрячься, подняв голову, но она тут же расслабилась, заметив источник звука. Юноша, что должен был ещё долгие дни приходить в себя, зашевелился. Пора бы ей уже привыкнуть к его аномальности.

Лежавший в нескольких метрах от неё на расстеленной ею ткани Хаку принял сидячее положение. Когда он повернул к ней лицо, Шизуне невольно вздрогнула под взглядом ярко-жёлтых звериных глаз. Остаточная трансформация?

— Партнёр всё ещё в отключке, — пробасил глубоким голосом…

— …Кто ты? — с опаской спросила девушка. На самом деле, она подозревала, что знала ответ на свой вопрос, просто не могла поверить.

— Биджу, конечно. Не волнуйся, я не ем людей. Обычно, — ответил ей… Трёххвостый.

В голове Шизуне роились вопросы. Хвостатые умели говорить? Они владели полноценным интеллектом? Они… Были не такими агрессивными, как её учили?

Шизуне не было в деревне, когда на неё напал Девятихвостый, и она предпочитала не верить второсортным слухам, но даже так она могла представить, сколько жизней её соотечественников унёс Биджу. Тогда она удивилась лишь тому, что трёхсотметровый в холке Лис каким-то образом оказался вовремя не замечен на подходе к Конохе. Вся эта история дурно пахла, и хоть никто не посвятил бы генина, а затем неофициального нукенина вроде неё в тайну Джинчуурики, ей куда легче верилось в то, что кто-то саботировал печать скрытого от посторонних глаз человека.

Откуда ей вообще было известно, кто такие Джинчуурики?.. Не важно.

Сконцентрируйся, Шизуне, подумала она самой себе. Не отвлекайся от ходячей катастрофы под боком!

«Хаку» вздохнул, явно заметив её настороженность.

— Я не причиню вреда друзьям своего партнёра, девочка, — заявил он… Обиженно?

Кто тут ещё на кого обижаться должен, кракозябра ты жуткая!

Вслух она этого, конечно, не сказала.

— Что с Хаку? Он в порядке? — спросила Шизуне нейтральным тоном.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Биджу с отчётливым раздражением. — Та странная техника монаха… Временно переписала его душу и личность. …Надеюсь, что временно, так как от замены ничего не осталось в результате короткого боя. Сейчас я не ощущаю никого, кроме себя.

Сердце Шизуне ёкнуло.

Переписала душу и личность? Как прикажете такое лечить???

Неужели она вновь останется одна?..

Нет, не время раскисать. Она успешно пробуждала людей от ком различной тяжести, паниковать ещё рано.

— Я могу попробовать разбудить его… Но мне потребуется помощь, — произнесла девушка твёрдо, беря себя в руки.

— Что угодно, — ответил зверь, и в его голосе она распознала свой собственный страх. Отчего-то это придало ей уверенности.

Мне снился приятный сон.

В нём я ничего не боялся. Не испытывал боль, была ли та ментальной или физической. Никуда не торопился.