Чтение онлайн

Не теряя момента, вгрызаюсь в его тело, начиная с головы. Откуда-то из другого конца зала слышится истошный вопль, преисполненный ужаса и ненависти. Как я и думал, связь между ними была глубока, раз Чёрный сразу почувствовал смерть собрата.

Титанический сапог с размаху врезается мне в бок, отправляя в сверхзвуковой полёт до ближайшей стены. Удар выбил из меня весь дух, пока чёртово фиолетовое пламя принялось пожирать мою суть.

Попади по мне Энма так чуть раньше, и я оказался бы в серьёзной опасности.

Но со смертью Белого эквилибриум был нарушен.

Я проваливаюсь в лёд. Мои постоянные атаки превратили весь зал в ледяную арт-постановку, и я напрямую контролировал все поверхности вокруг. Один лишь мысленный посыл превращал стены, пол и потолок в огромные Демонические Зеркала.

Усилием воли сбрасываю липкое пламя в отобранные уровни Ада. Весь огонь потухает в ту же секунду.

— Хаку!.. — кричит мне Исобу, заметивший то же, что и я.

— Я понял!

Моё измерение стонет, а собранная из шестнадцати уровней Ада погремушка трещит по швам, когда я насильно вытаскиваю её наружу. Я чувствую надрыв, будто я порвал какие-то духовные связки от столь тяжёлого груза, но моя цель достигнута.

Потусторонний мороз заполняет зал. Холод, что атаковал, прежде всего, души и Инь.

Мои раны исчезают, а усталость смахивает, как рукой. Чакра начинает семимильными шагами восстанавливаться.

Я не теряю шанса.

В моём рту скапливаются энергии ледяных Адов, усиленные, умноженные. Исобу помогает мне, добавляя свою излюбленную пропорцию негативной и позитивной чакры. Вес зарождавшейся гибридной Бомбы вызывает неописуемую тяжесть. Мне кажется, что я вот-вот провалюсь в небытие под метафизическим весом своей атаки, схлопнусь в чёрную дыру, окончив свой путь особо экзотичным суицидом. Тяжеленным усилием я высовываю морду из зеркала.

Взрыв.

На мгновение мир теряет свой вес. Что-то фундаментальное трескается, крошится, и я нутром понимаю, что навсегда повредил домен Энмы.

Потусторонний холод гулял в разрушенном помещении. Мы стояли на обломках, под абсолютно чёрной пустотой. Вокруг нас раскинулась бесконечная ледяная пустошь, покрытая глубоким слоем снега.

Моя пустошь. Мой снег.

Мгновение — и я сомкнул пасть на полумёртвом, обмороженном Чёрном, тщательно, с хрустом, прожёвывая. Больше никто не послужит Королю Ада голосом. Больше никто не запишет грехи и благодеяния душ в бесконечные хроники всех живущих.

Энма замер, будто уставившись на меня несуществующей головой. Не знаю, что он ощущал в тот момент, но мы оба понимали, к чему всё шло.

Судебный молоточек в руке Короля Ада потёк жидким, раскалённым металлом, не причиняя видимого урона руке своего владельца. Его форма изменилась, вытянувшись в моргенштерн из чистой плазмы. Жар от него обжигал даже на расстоянии.

Бой начался заново.

Булава плевалась плазмой при каждом взмахе, но капли замерзали в потустороннем холоде на подлёте ко мне. В свою очередь, она защищала Энму от влияния теперь уже полностью моего Ледяного Ада.

В то же самое время наши домены боролись друг против друга.

Я не должен был быть способен на подобное противостояние. Слишком мало метафизического веса обычный человек имел против божества, как бы их не обзывал Усагин.

Но без прямой подпитки тысяч смертных, оторванной головой и заброшенным царством, Энма чудовищно ослабел. Я отобрал у него всё, что только мог. Его слуг, его уровни Ада, его жреца. Его царство пошло трещинами, когда я сам лишь усилился.

И всё же он продолжал сражаться. Сконцентрировав всё, что у него осталось, в своё оружие.

К моей досаде, этого хватило, чтобы встать с отъевшимся мной на равных.

Удар. Выпад. Уворот.

Чужая воля давит и давит. Давит и давит.

Сжав клыки, я иду ва-банк и раскрываю проход в ледяное измерение Кураоками. Лишь на границе, где влияние ящерицы не так всеобъемлюще.

На краю сознания я слышу триумфальный рык.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Баланс сил мгновенно нарушился. Моргенштерн потух, словно какая-то спичка, и вместо того, чтобы увернуться от оружия, я бросаюсь вперёд, вцепившись когтями в грудь Энме.

Только бы успеть!

Добравшись до шеи, я вгрызся в рану и принялся с чавканьем жрать. Король Ада запаниковал, попытавшись схватить меня, как-то отцепить от себя, и схватился за мою шею. Я лишь отрастил ещё одну голову. Затем ещё. И ещё.

Быстрее, быстрее, быстрее!

Я ощущал себя скоростным едоком. С каждым мгновением Кураоками приближался к открытому проходу в домен чужого божества, и я знал, что если не поспешу, то мне крышка. Я был вынужден держать связь открытой, не давая Энме шанса ответить.

Сначала его хватки ослабла, а руки обморозились, потеряв силу. Воспользовавшись моментом, я вгрызся вглубь.

Сердце, лёгкие, печень. Органы Энмы служили символом его силы, и имели мало общего с биологическими аналогами у людей. Кровь, мясо и кишки олицетворяли его насыщенность душами.

Руки. Ноги. Молоточек. Их я уже просто испуганно заглатывал, чувствуя убийственное намерение дракона. Сделав последний глоток, я с силой захлопнул дверь в ледяное измерение, успев в самый последний момент.

— Это был твой собственный божок, я прав, партнёр? — спросил Исобу настороженно.

— Да. Кураоками, бог дождя и снега, — устало ответил я, распластавшись на снегу. — Легенды гласят, что когда Изанами, одна из двух прародителей пантеона, родила огненное божество Кагу-цучи, она умерла от ожогов в родах. Изанаги, её брат, в гневе убил их сына. Кровь и плоть Кагу-цучи дали происхождение новым божествам, одним из которых был Кураоками.

— Ты хочешь сказать, что у него есть связи в высоких местах? Поэтому он ощущался так… Опасно?

— …Нет. Когда я чувствовал его силу в последний раз, он был на порядок слабее, — признался я, поморщившись. — Не имею ни малейшего понятия, откуда он набрался силёнок.

— Я чувствовал твои манипуляции с пространством, пусть и смутно, — заметил Исобу после паузы. — Из нескольких локаций ты слепил одну большую ледяную пустошь. Но между тобой и этим Кураоками всё ещё есть связь, разве нет? Раз ты можешь открыть к нему путь. Возможно, усиливаясь сам, ты подпитываешь и дракона, Хаку. Особенно, когда речь касается вашего общего элемента.