Чтение онлайн

Ее удивляло, почему она не вырывается из лап этого человека.

И ответ пришел лишь немного погодя.

Когда до нее дошло, а точнее она почувствовала до боли знакомый запах.

Его запах.

Конечно, это он.

Максим…

Но вместо того, чтобы выдохнуть и расслабиться, она еще больше разволновалась.

Максим будто почувствовал это.

— Тише-тише, — прошептал он, обжигая своим дыханием ее лоб и приводя все мурашки в движения.

Легче ей явно от этого не стало.

Куда уж тут легче?

Сердце еще больше разгулялось, расплясалось, я бы даже сказала, невольно вербуя к себе в соучастники легкие с дыханием. От чего тело несуразно вибрировало, еще больше привлекая к себе ненужного внимания.

Сколько бы еще могла Кира выносить это «тесное» присутствие, никто не знал.

Но, наконец, шум вокруг стих, и Максим тут же убрал руку с ее рта, высвобождая ее из мучительного и одновременно сладкого заточения.

— Ну, что набегалась? — спросил он, улыбаясь.

Хоть Кира этого и не видела и уж тем более не могла понять его настроение.

От этой неопределенности все внутри сжималось, ведь она понимала, что ее ждет очередная порка, ведь Максим точно не упустит возможности, чтобы в очередной раз не поглумиться над ней.

Чтобы убедить себя в том, что обоняние и слух ее не подвели, и, цепляясь за какую-то пустую надежду, она потянулась к его лицу, как если бы была незрячей, и провела кончиками пальцев по его коже.

Это был Максим. Теперь у нее точно не было сомнений. И в том, что она опять попала под его «особое внимание».

— Эй-й, ты чего? — растерянно, прочищая горло, спросил Осипов, но при этом не убрал ее руки и не отодвинулся от нее.

Вообще он только тогда заметил, что все еще продолжал прижиматься к ней, пытаясь укрыть ее собой.

Максим чувствовал ее дыхание где-то рядом со своим лицом. Так близко, что становилось не по себе. Сердце летело куда-то вниз, судорожно передавая по всему телу странные импульсы.

Он сжал челюсть. Ему не нравились эти ощущения.

Не нравились, потому что до конца он не мог их распознать. И это его коробило.

— Так, пойдем, нужно выбираться отсюда, — предложил он резко, выдергивая себя самого из странного плена своих чувств.

Первым из ямы выбрался он сам, а после и помог вылезти Кире, потянув ее за руки.

— Ай, — воскликнула она, когда пыталась сделать шаг.

— Что такое? — Максим смотрел на нее озадаченно.

Теперь они могли видеть друг друга более разборчиво. От этого Кире было не легче. Раздраженный и недовольный вид Осипова заставил ее волноваться пуще прежнего.

— Коленка…

— И?! Что коленка?! — да он раздражался.

— Не могу идти… Больно, — неуверенно лепетала Кира, пряча от него свой взгляд.

Максим посветил фонариком в указанное ею место.

Колено было ободрано, а из раны сочилась кровь.

Не смертельно, конечно, но ссадина расположилась на самом изгибе, что при движении давало о себе знать острой болью.

— Сакс (отстой)! — громко — Что непонятно было из того, что я сказал, чтобы вы сюда не ходили? — это был риторически вопрос, потому что Максим не ждал на него ответа. Ему просто нужно было позлиться в привычной ему манере.

Он присел на корточки.

— Прыгай на спину, понесу тебя.

Кира замялась.

Чувства смешались.

Нутро ее горело, выдавая себя красным румянцем на щеках девчонки.

— Мне что тебя еще упрашивать?! — злился Максим.

Ей захотелось тоже показать характер, психануть и просто пойти своей дорогой, оставив этого задиру одного с его скверной натурой наедине, но колено так неистово ныло, что не давало ей возможности погеройствовать.

Да и лес впереди дремучий. Темень вокруг. А может и кабаны. И непонятно, где Миша вообще.

И она сдалась.

Обхватила сзади его двумя руками за шею, а Максим взял ее за бедра и, усадив себе на спину, зашагал.

— Тебя вообще кормят? Кожа, да кости! И-и… аккуратнее там, не проткни меня, — совсем не добрым тоном, будто и не шутил, вякнул Осипов.

Кира молчала. Она оскорбилась. Потому что и без него знала, что она слишком худая. И по этому поводу всегда чувствовала себя неуверенно.

«Вон у одноклассниц уже и грудь выросла, а у меня что? Два прыща, да и только,» — в последнее время жаловалась она на свою тяжкую судьбинушку.

А еще тут парень, в которого она была влюблена, указывал ей на ее недостатки — невыносимо, подобно смерти.

— И не держись ты так за шею, задушишь же, — продолжал Максим раздраженно забрасывать ее словами, будто помойными тряпками.

Кира не издала ни звука. Ей хотелось в этот момент оказаться еще тоньше, меньше, чтобы он вообще не замечал ее присутствия за своей спиной. И ее даже не утешало то, как сильно он сжимал ее оголенные бедра, вызывая революцию мурашек по телу. Да и вообще, что они были столь близки, хоть и физически.

Ничего не находило успокоение ее душе.

В тот момент она решила, что она больше не будет его любить, а будет его ненавидеть. Также как и он ее. Всей душой, всем сердцем.

Максим тоже вел внутри себя переговоры, ибо его душевное состояние также выбилось из умеренных частот.

Он раздражался не на саму Киру даже, а на то, какие эмоции она вызывала у него, а если быть точнее, близость с ней будоражило его с оголтелой амплитудой.

Он не мог сосредоточиться ни на чем другом. В голову только и лезли воспоминания от ее прикосновений, ее сбившееся дыхание, которое било его по лицу невидимыми хлыстами, да и сейчас он держит ее за ноги, кожа к коже, и все, что он хочет делать — сжимать ее еще крепче.

Его выворачивало кожей внутрь, вытягивая все тело в тугой канат.

Ему были противны все эти мысли, домыслы, ощущения.

Однажды он уже доверился ей, а что сделала она?..

Так прочно засела в нем эта мысль, что Кира отныне и навсегда «не нашего сукна епанча».

Ведь ту историю он воспринял как предательство. Ему не так было обидно, каким образом отец его наказал, как то, что к этой экзекуции Кира приложила свою руку, хоть и косвенно. И все ее дальнейшие слова сочувствия и сожаления, попытки пойти на примирение, никак не могли повлиять на твердое решение Максима отстраниться и на смягчение его враждебного настроя по отношению к бедной девчонке.