Чтение онлайн

На святгородцев же обрушился дождь, и им пришлось выставлять воздушные щиты, чтобы не промокнуть, однако, их постигла та же участь. Они быстро выдохлись, а дождь превратился в лед, делая дальнейшую дорогу травмоопасной.

В эфире появились ведоградцы, и взгляды всех прильнули к экрану подноса, перестав жевать пирожки и пить чай.

??

Крики повторились несколько раз, различаясь друг от друга по громкости.

— Думается мне, что в лесу мы не одни. Просто тропинки далеко развели нас от наших соперников! — пытаясь не нарушить дыхание, сказал Никита. Бег усложнялся тем, что снег становился все более рыхлым и глубоким, ноги то и дело соскальзывали с тропинки в сугробы, проваливаясь все глубже.

— Думаете, у них там что-то случилось? — спросила Мирослава, чувствуя, как тело начинает разогреваться от бега, а тулуп только мешал и сковывал движения.

— Этого стоило ожидать, — ответил Ваня и перепрыгнул выросшую словно из-под земли корягу. Бежавшему за ним Вершинину, еле успевшему сообразить, что произошло, пришлось с разбегу взбираться на поваленный ствол сосны: лысый и гладкий, будто его годами лизала морская соленая гладь.

— Ух, емае!

Впереди стали вырастать природные препятствия, будто разбуженная земля отталкивала от себя все, что на нее навалилось за долгие годы. Мирослава взвизгнула и на автомате выставила руки вперед, когда огромная обломанная ветка понеслась в ее сторону, но магия среагировала быстрее — волной воздуха ту отнесло куда-то влево и погребло под слоем снега.

— Молодец! Бежим, бежим! — Женька подтолкнул подругу под лопатки, и Мирослава, поведя плечами, рванула вперед. — Стихии не использовать! Истощимся!

Третьяков фыркнул.

— Будто мы в этом спецы!

Полоцкий в это время, заметив летящую в их сторону корягу, крикнул:

— Конфрингес! — разрезав заклинанием довольно-таки толстый ствол дерева, попытался оглядеться, но вокруг все будто взбесилось. От былой тишины, царившей здесь, не осталось и следа. Свист разбушевавшегося ветра казался похожим на хлыст, от силы которого вверх взлетали поваленные деревья, вырывались с корнями пни, некогда поросшие мхом.

Все бежали вперед, кое-как уворачиваясь от взмывающих в воздух препятствий. В какой-то момент, когда ветер немного стих, и под ногами стало хоть что-то видно, Тихомиров чертыхнулся.

— Тропинки перемело!

— Что?! И куда теперь идти? — Мирослава покрутилась вокруг себя, чтобы в этом удостовериться. И, верно, широкая тропинка, проложенная заранее магией организаторов, теперь исчезла, сравнявшись с остальными сугробами. Благо те были не такими высокими, как в Пуще, иначе им пришлось бы вязнуть в снегу по самое бедро, особенно в местах, где крылись под снегом канавы и ямы. Тут снега оказалось чуть выше, чем по голень.

— Надо подумать.

Женька взмахнул руками, и перед ним в воздухе показалась проекция компаса. Его голубое свечение легло на лица подошедших к нему парней, чьи щеки алели румянцем, а ресницы и брови были облеплены пушистым инеем. Холодало.

— Если так пойдет и дальше, то мы просто замерзнем тут насмерть. Заговор обогрева быстро расходуется! — прыгая на месте, пробурчал Никита. У Тихомирова тоже стучали зубы, хотя он старался не показывать этого. Зато Яромир, внутренний волк которого согревал жаром своей сущности, и Ваня, холод на которого действовал с некоторых пор иначе, пока отдавать душу Карачуну не собирались.

Пальцы вратника ловко двигали компас, а голова его то и дело смотрела по сторонам.

— Мы пришли с запада.

— С чего ты взял? — спросил Третьяков, совершенно не понимая, как ориентироваться в лесу, еще и ночью.

— Когда мы выбегали, я оставил там метку. И вот эта метка — на западе, — пояснил Тихомиров. — По логике, мы пересекали лес, двигались на восток.

— Но тропинка то и дело петляла, — покачал головой Вершинин и подошел ближе к компасу. Протянув руку, пальцем коснулся проекции и слегка повернул ее. — Может, наша задача теперь отыскать ее?

— Все может быть.

Мирослава отошла в сторону, настороженно глядя на взрыхленный снег. Яромир, слух которого был острее, нежели, чем у остальных, пытался распознать странные звуки. Их раньше он не слышал, поэтому не мог соотнести с чем-либо. Его взгляд постоянно возвращался к подруге, застывшей посреди прогалины, ничем не заросшей и не закиданной хотя бы старыми ветками.

— Может, нас леший путает? — спросил Женька, убирая компас и пряча руки в перчатках в карманы, чтобы согреть.

— Леший? — тут Мирослава фыркнула, слегка повернувшись. — Какой леший допустил бы, чтобы его лес превратился в такое?! Нет тут лешего!

— Логично. Еще есть варианты?

— Но его могло и не быть, а по договору на Морную сечу запустили, — не согласился Никита, и Женька задумался.

— Черт, да все может быть!

— Не поминай рогатого! — буркнула Мирослава.

Все смолкли. Каждый ощущал тревогу, но не ту, что родилась в них, а ту, что жила в лесу. Словно, он сам был пропитан ею от корней деревьев до кончиков их давно умерших веточек.

— Странно… — Яромир потянул носом воздух, чем привлек внимание остальных.

— Что? — Ваня внимательно всмотрелся в друга, на чутье которого тайно рассчитывал.

— Я один это ощущаю? Будто… — он снова втянул носом полную грудь воздуха и скривился.

— Ну чего ты там ощущаешь, княже? — поторопил его Никита, которому явно было не по себе.

— Затхлость. На улице лютый мороз, а свежести нет. Будто я в дворцовых казематах, а там ни одного оконца или щели, через которую мог бы задуть сквозняк!

— Странное сравнение! Бывал там? — хмыкнул Тихомиров, однако, тоже принюхался и с ужасом осознал правдивость его слов. — Вот же черт…

— Не поминай рогатого в ночи, тебе говорят!

— Мы — чужаки. И лесу не нравится наше присутствие, — произнесла Мирослава, и парни повернули к ней голову. Шагающая туда-сюда девочка вдруг вскрикнула: ее нога провалилась, и она, не удержавшись, рухнула в сугроб.

Тихомиров, стоявший ближе всех, рванул к подруге.

— Давай помогу! Ты ничего не повред…

— Не надо мне помогать! Сама встану! — она отмахнулась от него и попыталась найти руками опору, но кроме насыпавшегося в рукава снега, колющего кожу, ничего не могла найти.

— Да что с тобой? Испугалась? Ничего, скоро выйдем отсюда… — он потянулся к ней, но Мирослава, все же найдя что-то, на что можно было опереться, оттолкнулась и встала.

— Не трать на меня время, Женя. А то все твои подружки, с кем ты целуешься, заревнуют тебя, смотря нас по волшебным подносам!

Парень удивленно замер с протянутой рукой.