Чтение онлайн

— Сегодня будет важный ужин! — когда за ним закрылась дверь подземелий, негромко щелкнув замком, сказал Владимир. Они вышли в светлый коридор с высокими окнами и паркетным орехового цвета полом. Яромир, шедший все это время босиком, застыл и оглянулся на брата.

— И я снова приглашен?! Какая честь, сударь!

— Не ерничай! Твое присутствие обязательно!

— Ну даже не знаю… Я ведь зверь и дикарь, вдруг сорвусь и кого-нибудь покусаю?!

Долго решаться Владимир не стал. Один короткий удар в подреберье, и спесь брата, еще не простившего выходку с темницей, а еще чувствующего собственную слабость и бессилие, а потому и распустившего язык, сошла на нет. Схватившись за ребра, Яромир закашлялся, с болью напрягая истерзанные превращением мышцы пресса.

— Сегодня — Новый год. И если ты снова хочешь встретить его один, я лично сопровожу тебя обратно в темницу, а всем остальным скажу, что ты болен и заразен. Не зли отца!

— С чего вдруг… Кхе… Я там вам потребовался?! — Яромир отвел руку, делая вид, что боль утихла. Владимир, обученный в Каменном остроге великолепными опытными бойцами, умел бить так, что не оставалось видимых синяков. Иногда обучал этому и брата, но бывало, что применял эти приемы на нем же. Четверо мужчин в одной семье — это было морально тяжело и часто приводило к таким стычкам. Обычное дело.

— Не задавай глупые вопросы. Твое присутствие — не обсуждается. Даже наша фея-крестная будет, уж ее уважь своим вниманием!

— Парадис?! Отец разрешил ей снова являться в наш дом?! — тут его удивление и радость были искренними, хотя все еще ощущалось недоверие в тоне. Владимир улыбнулся, закатил глаза и кивнул.

— Да. А еще бабушка, раз уж мы едем к ней.

— Не может быть!

— Представь себе. Впервые наша семья собирается вместе спустя столько месяцев, так что прекращай истерики!

— Погоди… А… кто выиграл-то?

Владимир, глянув на мокрого и бледного брата, все еще сжимающего полотенце, ответил:

— Родослав. Вы вторые, — и направился в свои личные покои в Большом дворце. Яромир, разочарованно выдохнув, посмотрел в окно на парк, такой серый и безлюдный. Ни единой снежинки. Мрак. Как на улице, так и на душе, и он не знал, как с этим справиться в одиночку.

??

Что-то было не так. В легких закончился воздух, и дыхание сбилось. Будто чьи-то цепкие огромные когти вцепились в грудь, норовя содрать кожу сразу после того, как дракон выбросил свою жертву в свое гнездо. Как же тяжело дышать! Очередной вдох дался нелегко, и казалось, что приходится бороться за каждый новый глоток такого желанного кислорода.

Тут она резко открыла глаза и увидела перед собой огромный черный глаз. Он моргнул, и в следующее мгновение квартира наполнилась девчачьим визгом, смешанным с еще одним: басовитым и каркающим. Персей, стоя у нее на ребрах, смотрел на девочку округленными глазками-пуговками и орал во все горло прямо ей в лицо. Мирослава села в скрипнувшей пружинами постели, пытаясь отдышаться, и столкнула с себя птицу.

— Совсем сбрендил, чучело пернатое?!

— Ты спала неспокойно, я решил проверить, не померла ли! И сама ты чучело лохматое!

— Я чуть не задохнулась! Ты бы мне еще нос клювом зажал, точно бы померла! Ох…

— В следующий раз так и сделаю! Напугала до чертиков! — он поскакал по одеялу и взлетел на кованую спинку белой кровати.

— Я?!

— Ты!!!

— И чего орем? — в комнату заглянул Михаил, смотря на дочку и ее фамильяра поверх очков и пуская внутрь полоску света.

— Иваныч, да вот добудиться не могу нашу спящую красавицу! — каркнул Персей, указав на девочку лапой. Лохматая и заспанная, Мирослава снова укрылась одеялом. От ткани приятно пахло кондиционером, который мама любила использовать для стирки.

— Душа моя, правда, вставать пора! — Михаил присел на край кровати. В комнате горел ночник, разгоняя вечернюю серость. Погода в Санкт-Петербурге была как обычно пасмурная. Похоже, в этом году снега петербуржцы не дождутся. Крапал дождь, негромко барабаня по подоконному выступу неритмичную мелодию, нагоняющую апатию и сонливость.

— А сколько время? — приглушенно спросила девочка, уткнувшись лицом в мягкую подушку.

— Да уже вечер почти миновал, дочь. Наши старшие женщины все к новогоднему столу готовят. Слышишь ароматы? — он погладил дочку по спине поверх одеяла. — Лично у меня уже слюнки текут, а ты так вообще несколько дней толком не ела!

— Как уж тут не слышать запах жареной в духовке курицы с чесноком! — сказано это было немного саркастично, но скорее из вредности, чем от желания нагрубить.

— Тогда поднимайся! Или будешь в пижаме Новый год встречать?

— А если и так? — она привстала на локтях, выглядывая на отца из-под одеяла. Загорелый, с выцветшей бородой и поредевшими светлыми волосами, он широко улыбался, глядя на нее в ответ.

— Ну знаешь, как говорят? Как встретишь Новый год, так его и проведешь! Ты хочешь весь год ходить не пойми в чем, еще и лохматая? — мужчина потрепал ее по волосам, и девочка мотнула головой.

— Зато в комфорте, пап!

— Ну как знаешь.

Отец никогда не был заядлым спорщиком, вот и сейчас отступил, не желая принуждать любимую и единственную дочку к тому, что она не хочет. В любом случае — для этой роли больше подходила его жена и мать Мирославы. Будто прочитав мысли мужа, в дверях комнаты появилась Ольга — миловидная блондинка невысокого роста, на которую была похожа Мирослава. Но сама девочка считала, что гены папы оказались сильнее, поэтому мамина хрупкость и миниатюрность ей не достались, уступив папиной широкой кости и круглому лицу. Из кухни послышались праздничные мелодии из советских фильмов, издаваемые телевизором. Оценив всю ситуацию цепким взглядом, Ольга щелкнула выключателем, и люстра озарила небольшое и уютное помещение, с завешенными постерами стенами, белым электрическим светом.

— Ну мам! — застонала Мирослава, снова прячась под одеялом.

— Ничего не знаю, дочь! Бабушка сказала, что зелья помогли восстановить твой энергозапас, что бы это не значило! Так что хватит волынить! Ой, бардак у тебя тут, конечно! Миша!

— Да, свет очей моих? — Михаил встал с кровати, направляясь к двери.

— Ты тоже какой-то весь мятый! Эту рубашку давно пора выбросить!

— Так, стоп-стоп-стоп! Рубашку мою не троньте, Ольга Кузьминична!

Женщина, сама одетая как с иголочки в новый домашний костюм из вельвета вишневого цвета, прищурилась, хитро глядя на мужа.

— Вы, Михаил Иванович, стали похожи на аборигена. Африканского аборигена!Побрился бы что ли! А рубашку снимай, ей давно место на мусорке! — она протянула руку с идеальным красным маникюром, и Михаил вздохнул. Оглянулся на дочку, наблюдающую за этой сценой, и качнул головой, будто говоря: “А это все из-за тебя, Мируся!”. Сняв и вручив рубашку жене, вышел из комнаты, закрыв за ними дверь.

Неприлично долго молчавший Персей прочистил горло и, взлетев, подцепил когтями край одеяла и стащил его с девочки под свой же крик: