Чтение онлайн

— Уж покажи, а то пока я тебя как не вижу, так ты как мегера!

— А ну дай сюда свой посох! — не встретив сопротивления, она выхватила вязовый посох, и Женька, улыбаясь, двинулся спиной назад.

— Ну точно ведьма! Разве можно на ведьмага идти с его же оружием?!

— Не только можно, но и нужно! Я тебя сейчас им отхожу, чтобы твой дурацкий юмор выбить!

Тихомиров принял серьезный вид и поцокал языком. София замахнулась посохом, и Матвей Оболенский еле успел отскочить в сторону, впечатавшись в стену. Яриловцы разразились хохотом, но утащили друга подальше, покосившись на колядницу с неприязнью.

— Мне придется обезвредить тебя, чтобы колядница не нанесла увечий и другим!

— Себя обезвредь!

Мирослава замерла посреди коридора, заметив друга, веселящегося с Мирской. Но другого пути, кроме как пройти мимо них, у нее не было. Из тренировочного корпуса вышел Ваня, высматривающий в толпе девочку с красными концами волос. Он уже двинулся за ней, но тут заметил Мирославу, а следом и Софию с их вратником. Понял все сразу, различив нерешимость в яриловке.

— Пойдем, — подойдя к Мирославе, Ваня взял ее за локоть, и она повиновалась. Чем ближе они подходили, тем сильнее у нее колотился пульс. Семь метров. Пять. Три. Два. Один.

— Ой, Мороз, спасай! — Женька, заметив ее, рванул к подруге, подвинув собой Третьякова, сжавшего челюсть. Тот смотрел на Софию, поймавшую его потемневший взгляд, и ему не составило труда догадаться, что разговор с Яромиром снова закончился трагедией. От нее он узнал, что произошло в доме бабушки Полоцких, и отчасти был даже рад решимости старого друга. Но не мог простить ему ее слезы. А их за каникулы было выплакано немало, и все они пришлись на его жилетку. Но то, что ему увиделось сейчас, не сразу обрело смысл. Логические цепочки и связи не хотели соединяться, однако…

— Я тогда вас двоих пришибу! — крикнула София, стервенея на глазах. Мирослава же дернула плечом, за которое ее держал Женька.

— Пришибелка не выросла, пришибет она.

— Вот ты бы помолчала!

— А ты дня прожить не можешь, чтобы кому-нибудь угрозами не посыпать? Я бы тебя в психлечебницу сдала, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Мирская поставила посох на пол, и слезы на ее глазах мгновенно высохли.

— Смотри ты туда со своим зазнавшимся эгом не попади! А то уж больно оно у тебя возвысилось. Корона не мешает?!

— А ты сходи к психологу. Пусть тебе самооценку хоть на толику поднимут, чтобы тряпкой не быть.

— Так, девочки, ну что снова началось? — Женька встал между ними, ища поддержки Третьякова, но тот только выжидающе хмыкнул. Это не его проблема. Больше не его, черт возьми.

— Успокой свою Королевишну, Женя, чтобы она на людей не кидалась! — Мирослава двинулась дальше по коридору, больше не смотря на друга, а Ваня пошел следом.

— Ты все правильно сделала.

— Давай не будем?

— Давай.

— Не забудьте про собрание у Онисима через несколько дней! — крикнул Тихомиров, и его крик пошел эхом в почти что опустевшем коридоре.

— Поздравляю тебя, Тихомиров! — София, все еще опираясь на его посох и чувствуя пальцами каждый выступ на древке, посмотрела на святича. Тот выгнул темную бровь:

— С чем это?

— С тем, что ты влип!

— Не понял.

— О, это ведь так заметно!

— Ты можешь нормально сказать?

— Ты совсем дурак что ли? Или слепой? Все же ясно как день!

— Так просвети!

— Кажется, в вашей дружбе один давно перестал воспринимать другого как друга.

Женька молча смотрел на рыжую девочку, глядящую на него насмешливо, будто еще недавно она не злилась и не плакала. Какие же девчонки странные, и вряд ли он когда-нибудь научится их понимать.

— Давай-ка я сам в этом разберусь.

— Да пожалуйста! Но было бы хорошо, чтобы вы начали встречаться.

— Чего? — он непонимающе нахмурился и склонил голову влево, будто пытался разглядеть свою собеседницу под другим углом. Она же задумчиво выстукивала ногтем по посоху.

— Тогда бы они с Полоцким точно перестали общаться. И всем было бы хорошо.

— О, я вижу у тебя с Коляды ничего не изменилось! Все так же бегаешь за ним?

— После того, что он устроил перед всей нашей родней, я с него три шкуры сдеру! — в ее глазах блеснул огонь мести, и София задрала подбородок.

— Да, не хотел бы я оказаться на его месте, — Женька ухмыльнулся, тем временем думая о Мирославе. Неужели это правда, что у нее к нему что-то есть? Неужели она влюблена в него? Вот же черт… Потянувшись за посохом, он случайно коснулся ее руки перед тем, как схватиться за древко. София подалась вперед, прищуриваясь.

— Помнишь, ты говорил, что я могу к тебе обратиться в случае чего?

— Нет, Царевна, давай разбирайся со своим княжичем сама! Уж не знаю, что у вас там происходит, но у меня у самого бедлам! Мало того, что второе испытание на носу, так и в команде полный раздрай!

— Но ты ведь говорил, что вы только дружите с Морозовой?

— Так я и думал! И мне надо с ней объясниться, понимаешь?

— И что? Будешь отныне меня избегать, если она выставит тебе условие?

— Мира так не скажет.

— Ой ли!

— Ты плохо ее знаешь.

— Ну, значит, она тебя просто пошлет!

— Вот это она может…

— И посыпется ваша дружба серым пеплом! Как жаль!

— Ну ты и язва!

Она отпустила посох и улыбнулась.

— А ты — олух, Тихомиров.

— Когда ты меня целовала, то так не говорила.

— Это ты меня целовал!

У нее моментально вспыхнули щеки, и теперь настала его очередь улыбаться.

— Ну давай еще поспорим! Вообще мне уже пора идти, иначе Воевода с меня три шкуры спустит.

— Ну так иди. Больно ты мне нужен к тебе обращаться.

Он посмотрел на нее сверху вниз, улыбаясь. Ощущал, что поддается на ее манипуляции, но лишь негромко и уже спокойно спросил:

— Чего ты хочешь?

— Я? От тебя? Тихомиров, у меня к тебе вообще никаких дел!

— Ну тогда я пойду.

— Стой! — она в два коротких шага приблизилась к нему и, встав на носочки, оставила на его щеке след розовой помады и тепло собственного дыхания. — Вот теперь иди.

— Целуешь олухов? Как низко вы пали, Царевна!