Чтение онлайн

А уж когда к ним на пятнадцатый день рождения Жени прилетела сорока, принесшая письмо от Хозяйки Подгорья с приглашением в школу ведовства, а сам Женя вскоре уехал на учебу, Антонина поняла, что много лет назад и, правда, поддалась обаянию колдуна, который смог заворожить ее своими красивыми речами. И хоть она никогда не жалела, что решила оставить ребенка, все же ей было до безумия обидно, что жизнь сложилась именно так: родители ушли один за другим, перспектив никаких нет, а влюбиться еще раз у нее больше не получалось. Единственная радость — сын, который приезжал домой лишь на новогодние и летние каникулы.

Разговор продолжился. Эльвира задала свой вопрос:

— Сколько вы хотите за молчание? Вы, я так понимаю, нуждаетесь?

— Эля! — предостерег ее Роман Иванович.

В этот момент Ваня с опаской посмотрел на Тихомирова, который сжал челюсть до скрипа зубов. Лицо его исказилось от гнева, и он, чтобы успокоиться, медленно провел языком по зубам. И все же, не сдержавшись, презрительно произнес одновременно с младшим и старшим Третьяковым:

— Засуньте свои деньги себе знаете куда?!

— Поуважительнее! — ответила Жене Эльвира.

— Мам… — шагнул вперед Ваня.

— Я никакого отношения к вашей семьей не имею! — не глядя ни на новоиспеченного брата, который точно так же чувствовал себя не в своей тарелке, ни на отца, Женя загородил собой мать. Он давно считал себя взрослым, к тому же ему уже исполнилось восемнадцать, а потому вся ответственность за мамино благополучие лежала на нем. И ему плевать, кто перед ним: да хоть сам Перун, спустись он на землю, все равно не склонил бы перед ним голову, защищая мать!

— Жень, — успокаивающе обратился к нему Роман, на что получил в ответ взгляд не любящего сына, а чужого и не признавшего отца парня. Нет, ну, а на что тот рассчитывал?! Что Женька должен был со счастливым визгом кинуться ему на шею?! — Давай спокойно поговорим?

— О чем? У вас есть сын, и я не претендую на роль еще одного! Поздно!

— А ведь это решит все ваши проблемы, — тихо произнес Ваня, однако был услышан всеми. Родители посмотрели на него с подозрением. А он, все также стоя, сложил руки на груди и пожал плечами. — Я ведь отныне лишь сосуд. И не смогу продолжить род.

— Почему? — непонимающе спросил Женька, пока не воспринимавший Третьякова за брата. Они наладили неплохие отношения за прошедший год, бок о бок проходя испытания в Нави, но перспектива оказаться родственниками его не привлекала. Разве такое вообще возможно?! Бред!

— У меня не может быть детей, — кажется, голос Вани прозвучал неприлично спокойно, но Эльвира всхлипнула, а Роман сжал ее руку.

— Это не доказано! Мы найдем способ исправить эту хворь!

— Сомневаюсь. За полтора года ты не придумал даже как облегчить вливания крови. А уж о том, чтобы я зачал вам наследника, речи и вообще не может быть!

— Сынок… — Эльвира мгновенно растеряла свою сдержанность, и плечи ее поникли.

— Давайте раз мы все здесь, сразу кое-что проясним? — Ваня посмотрел на всех, остановив взгляд на матери Тихомирова, по лицу которой продолжали катиться слезы. Смотреть на своих родителей было еще труднее. Мать еле сдерживала рыдания, а отец побледнел. — Примите тот факт, что я больше не человек, и мое тело отныне работает по другим законам! Я не отрекаюсь от фамилии, но и наследником рода быть не могу при всем желании!

Повисла тишина, в которой воздух только что не искрил от напряжения. Сам же Ваня, кажется, от облегчения выдохнул весь воздух. Ему перспективы стать вторым сыном никогда не казались радужными. Он даже жалел Яромира, который был третьим сыном в роду. Видел, как к тому относится отец. Все принимал за чистую монету факт: если у тебя есть старшие братья, тебя будут меньше любить, и ты никогда не станешь первым наследником рода и представителем в Совете Волхвов. Но он ошибался, дело совсем не том, сколько у тебя братьев. Ваня не раз слышал разговоры родителей о том, что он озвучил только что. И вот тот факт, что у отца появился внебрачный сын, хоть и отзывался дикой болью в груди, но все же многое решал: род на нем, Ване, не закончится.

— О, Господи! — все же взвыла Эльвира, которая еще не могла принять гибель и воскрешение своего сына. Она всхлипнула, некрасиво зажав рот ладонью, и вся ее надменность слетела вместе с аристократизмом. Антонина Григорьевна, тоже всхлипнув, села на кровать, куда присела и Эльвира. Женщины, такие разные, испытывали похожие эмоции, сидя спиной друг к другу.

— Мам, ну ты чего… — Женя присел перед матерью на корточки, и та замотала головой, прошептав:

— Прости, что все так вышло!

— Пап? — Ваня умоляюще посмотрел на отца, и тот просто кивнул, беря все на себя. Парень быстро чмокнул мать в щеку и наконец вышел, мечтая уйти подальше от этого места.

— Я уйду ненадолго, ладно? — сказал матери Тихомиров, заметив уход Вани. Встал на ноги и быстрым шагом двинулся к проему в ширме, но на его предплечье легла мужская рука.

— Жень… — Роман, явно не зная, как общаться с сыном, замялся. За эти несколько дней он уже успел привыкнуть к тому факту, что у него есть еще один ребенок, а вот парнишка явно не был настроен к принятию. Казалось удивительным, как оба его сына одновременно походили друг на друга так же, как и различались. Внешне, характером, силой магии, талантами. И все же Женя — его сын. Он это чувствовал и не мог отрицать. Да и не хотел.

— Успокойте их. Мне надо уйти.

— Мы сможем с тобой позже переговорить?

— О чем? Я уже не тот маленький мальчик, которому требовался отец.

— Я понимаю, годы упущены, но…

— Не потеряйте своего сына, ему сложнее, чем кажется на первый взгляд. И не надо скидывать на меня все проблемы вашей семьи! — произнес Женя тихо и двинулся на выход из медзнахарских палат. Ему надо нагнать Третьякова, чтобы расставить все точки.

Роман Иванович, вздохнув, сел на стул, и трое взрослых молча размышляли об одном и том же: как им теперь быть. Он смотрел на двух женщин, не понимая, как все могло так закрутиться. Они с Элей поженились, когда им едва исполнилось восемнадцать. Не было ни большой любви, ни даже какой-либо дружбы, которая помогла бы подросткам принять друг друга. Так было принято, и вот род Третьяковых пополнился дочерью рода Воронцовых. Те не входили в Совет Волхвов, но все же имели вес в империи. Родители настаивали на скором рождении наследника, но забеременеть у девушки не выходило несколько лет. Они оба заканчивали высшие курсы Ведограда, молча страдая от того, что детей у них нет. Ей хотелось любви, о которой она читала в книгах, но Роман, хоть и проявлял вежливость и заботу, все же не мог дать ей то, о чем мечтала его супруга.

Он вернулся с севера, куда уезжал на практику, каким-то другим. Она видела в его глазах что-то, чего не было раньше. А сам Роман, за месяц успевший влюбиться в простую девушку, хотел просить отца поддержать его в решении развестись. Он мечтал, что вернется к Тоне: заберет ее из того захолустья, перевезет в Златогорск, доказав, что все, что он рассказывал ей — чистая правда. Однако, как это часто бывает, все пошло не по плану. И пока парень решался, время шло, да и отец поддержку не выказал, пригрозив, что лишит наследства и фамилии. И все же Роман, грезивший о той, с которой засыпал под дырявой крышей на сеновале, уже планировал отправиться в Великий Устюг, но весной Эльвира объявила, что беременна.