Чтение онлайн

Владимир пользовался благосклонностью отца в отношении его желания добиться успехов на ратном поприще, чем, собственно, и занимался уже столько лет. И тот факт, что давняя подруга, на которую он прежде не смотрел как на девушку, теперь вызывала жар в груди, все изменил. Ему хотелось попробовать полюбить кого-то. Впустить в свой дом кого-то, чтобы наконец его тянуло в собственную квартиру: пустую и не обжитую. Хотелось иметь свой тыл.

— Пусть лучше пока никто не знает. Вдруг ты разочаруешься.

— Дурочка моя, — Владимир обнимал Рогнеду, млея от ее близости. На особенном уровне ощущал, как его собственные потоки магии сплетались с ее, и от этого чувства перехватывало дыхание. Никогда прежде он подобного не испытывал. Девушка прижималась к нему еще крепче, а сердце ее выпрыгивало из груди от необъяснимого счастья. Еще утром она хотела швырнуть ему в лицо все эти цветы, что заполонили маленькую квартирку, а теперь он называл ее своей. И сама не понимала, как так получилось, но сил сопротивляться у нее не осталось. Как и желания. Ей хотелось дать ему шанс. И себе тоже. Дать им шанс.

У нее подкашивались ноги от его парфюма, сильных объятий и низкого голоса, который переходил в шепот у самого уха, вызывая мурашки. Руки сами поползли выше и легли ему на плечи, а его губы расплылись в довольной улыбке. Она потерлась своей щекой о его: немного щетинистую и колючую. Приятно.

— Я сделаю все, чтобы ты больше не плакала. Просто позволь мне защищать тебя.

— Мне кажется, что я сплю…

— Нет. Надеюсь, что это не сон.

— И я.

— Пойдешь со мной на свидание?

— Снова ночью? — Рогнеда улыбнулась, все еще прижимаясь к нему. Почему-то это не казалось чем-то неправильным, будто так они делали не первый раз. Владимир, коротко поцеловав ее в висок, покачал головой.

— Нет. Я закрываю дело, которое тянуло все силы и время. К Соловьиному балу точно будет полноценный выходной. Может, даже два.

— Но в тот день я ведь буду занята. Надо проследить за моими гавриками на балу… — она разочарованно выдохнула, когда он отстранился.

— Ничего. Я приеду к тебе. Подаришь мне первый танец?

— Да. Но не проси целовать тебя при всех и не дари мне соловушку! — они рассмеялись.

— А наедине?

— Наедине? Думаю, наедине можно!

— Тогда поцелуй меня?

— Здесь?

— И прямо сейчас!

Они потянулись друг к другу одновременно, и Владимир еле сдержался, чтобы не усадить ее на свой стол, а просто притянул к себе. Сгорая от чувств, они не сразу услышали, что кто-то постучал в дверь. А когда та приоткрылась, ратиборец магией подтолкнул ее назад, и замок щелкнул. Послышался какой-то неразборчивый шепот, и снова раздался стук.

Владимир разочарованно вздохнул, а Рогнеда испуганно отстранилась, пытаясь привести себя в порядок: губы покраснели и опухли, на щеках высохли дорожки слез, а волосы растрепались. Сам же Владимир продолжил опираться бедром о стол, недовольно спросив:

— Кто?

Дверь вновь приоткрылась, и внутрь заглянул подчиненный.

— Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться?

— Обращайтесь, ведьютант.

— Владимир Бориславович, вас вызывают на совещание к начальнику. Оно уже две минуты как началось, — молодой светловолосый парень, недавно закончивший обучение на высших курсах в Ратиборе и сейчас проходивший службу под руководством Владимира Полоцкого, стрельнул взглядом на Рогнеду, стоявшую в трех шагах от его командира.

— Я помню, сейчас иду. Спасибо, Егор.

Тот кивнул и приложил правую руку к груди.

— Могу идти?

— Нет, стой! Забери эти цветы и раздай по службам, где работают женщины.

— Но…

— Выполняй.

— Есть!

Ничего не понимающий ратиборец подхватил большую охапку цветов с дивана с помощью магии и еле протиснул их в дверь.

— С цветами я перестарался, да? — Владимир улыбнулся, посмотрев на смущенную Рогнеду. Такой он видел ее редко, и не мог отвести от нее взгляда.

— Я не против цветов. Но давай не в таком количестве?

— Хорошо!

К нему она переехала в конце мая, когда оба окончательно поняли, что тот поцелуй у Казанского, а потом и в его кабинете, как и все последующие — не были какой-либо ошибкой или шуткой. Их тянуло друг к другу все сильнее, и притяжение не поддавалось контролю влюбленных сердец.

??

Это походило на какой-то театр абсурда. Пробуждение после лечебного сна, которое выпало на утро тридцатого апреля, ознаменовалось открытием такой информации, которая до сих пор не укладывалась в голове. Он не мог поверить в то, что услышал, и теперь шел по коридорам школы быстрым шагом рядом с Третьяковым, мечтая снова вернуться в палаты, чтобы уснуть в безызвестности.

Женька все еще чувствовал слабость, появившуюся после большого магического выброса в Нави, и каждый шаг давался с трудом. Сжимая челюсть до скрипа зубов, зло усмехнулся, вспомнив первое, что увидел, когда открыл глаза: это была мать. Взволнованная, бледная и уставшая, будто не спала несколько дней. Парень удивленно уставился на нее и кое-как сел в постели. Солнце уже почти не садилось из-за приближения начала полярного дня, и рассвет начинался намного раньше обычного, поэтому и определить время сразу не получилось. Но вот круглый будильник на деревянной тумбочке подсказали: стрелки едва дотянулись до девяти утра.

— Мам, ты чего тут? — голос хрипел после долгого молчания, горло саднило, и хотелось пить.

— Он еще спрашивает! Женя, ты когда-нибудь меня точно доведешь до приступа! Зачем было так собой рисковать?! Вот так бы и отходила тебя чем-нибудь потяжелее! Да нет ничего! — Антонина Григорьевна кинулась обнимать единственного ребенка. И хоть она пыталась выместить весь свой страх за него на нем же, все же Женька знал: мать его любит, а потому просто переживает. В детстве так всегда было. К примеру, когда он упал с крыши сарая и чуть не расшибся, то мать, придерживаясь своих методов, сначала отходила его мокрым полотенцем, которое недавно замочила в ванной для стирки, а уже потом напекла любимых пирожков, пока он отлеживался с ушибами.

— Да я в норме, просто немного силы потерял.

— Судя по диаграммам обследований, все и, правда, хорошо! Силы в тебе много! — в маленькую палату с бревенчатыми стенами, завешенными медзнахарскими плакатами, прошел мужчина, держа в руках папку с результатами анализов парня. Антонина Григорьевна бросила на него колкий взгляд и тут же отвернулась.

— Вы новый медзнахарь? — спросил Женька, потянувшись за стаканом с водой, что стоял на тумбочке рядом со светившимся теплым светом кристаллом.