Чтение онлайн

Девятнадцать лет назад, когда ей едва исполнилось восемнадцать лет, девушка перешла на третий курс техникума. На июльской практике по прополке картошки Тоня, не обладающая достаточным количеством магических сил, но умело разбирающаяся в травах и шепотках, чему училась еще у своей бабушки, перебирала собранные у края поля цветения белладонны. Пока девчонки собирались на дискотеку в местный деревенский дом культуры, на чей совхоз привезли весь их курс, девушка сидела на лавочке. Красавку, как еще называли белладонну, с осторожностью применяли при болезнях органов пищеварительной системы, и девушка хотела не терять времени зря, да и заготовить побольше на зиму. Ее отец, Григорий Александрович, как раз страдал от панкреатита.

Именно в тот вечер, словно из ниоткуда, появился молодой парень. Времена были голодные, в стране все еще царила разруха, и те, кто жил в деревне, питались порой лучше, нежели городские. Учились они на поваров, поэтому парни частенько крутились вокруг. По-началу она приняла его за кого-то из деревенских, кто частенько заглядывал к ним “на огонек”. Одет он был странновато для городского: в длинный балахон, расписанный золотыми нитями, и косоворотку с льняными брюками. Парень уселся рядом на лавочку и ярко ей улыбнулся.

Он покрутил в пальцах цветения, покивал сам себе и дал пару советов по хранению красавки. Девушка, смущаясь, смотрела на него, не понимая, чего ему от нее надо. Она поправила простой хлопковый платок, который повязала на голове, чтобы в лицо не лезли длинные кудрявые волосы, и сама не заметила, как они разговорились. Роман оказался старше всего на три года, а выглядел и того младше своего возраста, да и тема для разговора у них нашлась общая: они оба разбирались в травах, хотя он куда больше. Практика длилась почти весь июль, и в этот месяц они с Романом виделись каждый день. Он даже влился в их компанию, однако помогать на полях не спешил. Приходил только вечером, удачно отмалчивался о том, где учится, лишь сказал, что родом с Урала, а здесь проездом у родственников. Улыбчивый, общительный и харизматичный, умеющий играть на гитаре парень привлек внимание многих девчонок. Их парни с курса даже собирались устроить местному ловеласу “темную”, но почему-то резко передумали в самый последний момент, когда на одного Третьякова, такая была у него фамилия, вышло около пятнадцати человек. Каким-то чудом ему удалось с ними договориться, а парни, пожав плечами, мирно разошлись, не имея больше претензий.

Так спустя пару недель ежедневного общения он впервые поцеловал темноволосую девчонку-хохотушку с миловидным лицом и искрящимися от любви к жизни карими глазами. А уже под конец практики в конце месяца, лежа вечером на сеновале под высокой крышей, через дырки в которой виднелись первые яркие звезды, они как-то незаметно перешли к большему. То, что Тоня влюбилась, было видно невооруженным взглядом. Даже девчонки стали подшучивать и намекать на скорую свадьбу подружки. Но он ничего не обещал, а она и не подумала о чем-то его просить, легкомысленно приняв их роман за мимолетное событие, чтобы не расстраиваться. Нет, конечно, она тайно мечтала, что, быть может, Рома бы предложил ей уехать с ним. Но практика закруглялась, а он, целуя ее в последний раз, смотрел с такой болью в глазах, что стало ясно: у них нет будущего.

Так бы все и закончилось: недолгим страданием и приятными воспоминаниями, если бы на сентябрьском медосмотре в техникуме доктор не объявила Тоне о том, что то не отравление, а токсикоз. После скандала дома приняла решение: будет рожать. Кое-как экстерном закончила трехлетнее обучение на руках с новорожденным сыном, а потом уехала по распределению в Ярославскую область, оставив родителей. И хоть те, когда родился внук, уже не вспоминали о том, что были против его появления на свет, да и помогали в роли нянек, все же дочь удержать в родном доме не смогли. Продав все свое хозяйство и небольшую усадьбу, поехали следом. Обосновались в Славенках. Через пять лет умерла мама Тони, Галина Семеновна, едва успел наступить новый век. А следом, иссохнув от тоски, еще через пару лет за ней ушел и Григорий Александрович. И Тоня осталась одна с малолетним ребенком, в свидетельстве рождения у которого в графе “отец” стоял прочерк. Роман никогда не писал и не объявлялся, да и откуда бы мог знать, что она переехала? Взяв все в свои руки, работала в столовой для работников местного завода, держась за это место что есть мочи, содержала огород и домик, ставила на ноги проказника-сына, который с каждый годом становился все более похожим на своего отца.

Антонина Григорьевна вздрогнула, когда послышался стук каблуков, и она сморгнула с глаз пелену воспоминаний.

— Твоя мама уже все знает, сынок, — в огороженное ширмами пространство прошла Эльвира Ильинична, одетая в длинный мятного цвета ферязь поверх атласного черного платья. Темноволосая женщина, тонкая, как тростинка, обвела строгим взглядом присутствующих, и Ваня к своему ужасу не ощутил облегчения от ее присутствия. Наоборот. Напряжение выросло в десяток раз. — Всем здравствуйте, родственники!

— Эля, ты что тут делаешь? — Роман удивленно смотрел на жену, которая невесть как и зачем приехала в Ведоград.

— Пока ты тут налаживаешь коммуникации с потомством, мне пришлось поднять все связи, чтобы успеть перехватить новости о нашей семье! — она вытащила из рукава ферязя газету и протянула ее мужу. — Почитай на досуге. Статья уже была готова выйти в тираж!

— Об этом узнали журналисты? — спросил Ваня, наблюдая за отцом, лицо которого исказило раздражение от прочтения.

— Естественно! Вы ведь не нашли лучшего времени ворошить прошлое, кроме как перед черепниками на Морной сече!

Женька, все же натянувший мундир, застегнул его и перепрыгнул через кровать, встав рядом с матерью, у которой продолжали подрагивать плечи. Он обнял ее, не зная, что говорить и как реагировать на открытие о том, что у него есть отец, и тот сейчас стоит прямо перед ним, читая газету. А еще у этого отца есть жена и сын, с которым они знакомы лично, более того — играют в одной команде.

— В связи со всеми событиями я обязана у вас спросить, — Эльвира Ильинична повернулась к Антонине Григорьевне, держа осанку и задирая повыше острый подбородок. Две женщины были буквально из разных миров, такими противоположностями они казались. Парни, в том числе и Роман Иванович, напряженно наблюдали.

Женя превратился в натянутую струну, ощущая каждый нерв, который находился на грани. Будучи маленьким, он часто спрашивал у матери, где его папа, и кем тот был. Но ни разу не услышал ответа, который мог бы дать ему хоть одну ложную надежду, что они когда-то встретятся. Никаких “твой папа моряк дальнего плавания” или “он был летчиком и погиб при выполнении боевого задания”. Ни одного ответа, лишь раздражающее молчание, от которого вопросов меньше не становилось. Но он свыкся с тем, что эта тема находилась под семью замками, и быстро понял, что они с матерью одни друг у друга. Нечего тешить себя надеждами на то, что отец когда-то объявится. Пора было помогать матери и брать на себя роль единственного мужчины в семье.

Удивляло только то, что мать так больше и не вышла замуж, хотя мужчины за ней ухаживали. Разумеется, как умели в их поселке. Однако ни один из них не задерживался надолго в их доме. Лишь однажды он подслушал разговор мамы и соседа дяди Пашки, где он спрашивал, что происходит. Почему порой сами по себе двигаются предметы, разгорается печь, а ночами слышны необъяснимые звуки: топот, тонкий звон стекла посуды, шуршание веника по половикам. Все это Женьке казалось привычным, ведь с самого детства он знал, что за печкой живет Тихон, их домовой. Мать его не видела, но ощущала присутствие хозяина дома, а потому всегда подкармливала и уваживала. Но именно присутствие потусторонних сил, как многие выражались, в их доме и не задерживало тех мужчин, которые симпатизировали Антонине Григорьевне: женщине симпатичной, веселой и хозяйственной.

А чуть позже, годам к двенадцати, сила проснулась и у Жени. Тогда он, решив забраться на черемуху, сейчас уже не помнил зачем ему это понадобилось, сорвался с ветки и полетел вниз. Но перед тем, как рухнуть и удариться о землю, вдруг с удивлением увидел, что висит в воздухе на чем-то, похожем на белое облако, в полуметре от земли. Только он на него засмотрелся, как то растворилось, и парнишка все же упал на вытоптанную курами землю под деревом. Как раз из курятника на его крик выбежала Антонина Григорьевна, успев заметить странное зависание в воздухе. И тогда все встало на свои места. Она догадалась, что сын унаследовал силу ведьмагов, о которых когда-то в порыве доверия рассказывал ей Роман. Просил сохранить этот секрет, мол, об этом не должны знать простые люди, но успел поведать ей о Магической народной империи, школах под горой, закрытых ведогородах, коврах-самолетах и Летучих кораблях, на которых путешествуют по огромной территории внутри империи и за ее пределами. Рассказывал о магии, которой обучался сам, показывал легкие “фокусы”, коими их считала Тоня. С помощью серебряного перстня с камнем иолитом, похожим на фиалку, зажигал на ладони огонь, освещал сеновал, где они прятались ото всех вечерами, согревающими чарами окутывал их обоих, когда становилось прохладно.