Чтение онлайн

Ровно тогда, когда родился его первый сын, о котором он и не знал, супруга забеременела наследником. Это и изменило количество камней на чаше весов: в приоритете стояла семья и ее репутация. А в последствии, когда родился Ваня, Роман не мог поверить, что у них получилось! Держа маленький сверток у себя в руках, тут же полюбил его больше жизни. Он переосмыслил свое отношение к Эле, и потихоньку они смогли выстроить взаимопонимание и взаимоуважение, а позже, как оказалось, в их семью смогла прийти любовь. Не страстная и горячая, а тихая и уютная. После разговора с отцом убедился, что встреча с Тоней стала ошибкой молодости, и спустя годы, кажется, остыл. Так все и было до того дня, пока не увидел ведо-код крови Жени, а потом не встретил повзрослевшую Тоню. Пазлы сложились. Жизнь закрутила новый виток.

??

— Третьяков! — Женька догнал его в одном из коридоров, ведущих к выходу в Заколдованную Пущу. Тот не обернулся, хотя точно услышал собственную фамилию.

Поравнявшись с ним, Тихомиров вдруг понял, что не знает что именно надо сказать в их ситуации. Несколько минут они шли молча, пока не вышли на улицу, где весеннее солнце уже стояло над верхней границей леса. Остановились только на перепутье нескольких тропинок: одна шла на ферму, другая к поляне, а третья к деревне и сеновалам. Пахло по-весеннему: талым снегом в тенистых оврагах, юными звонкими ручьями, редкой молодой травкой, перегнившими за зиму корешками и шишками.

— Ну чего тебе? — Ваня, у которого не было ни настроения, ни желания общаться, посмотрел на святича. Оба они выглядели не лучшим образом: бледные, с синяками под глазами, морально и магические опустошенные. Да, лечебный сон обоим помог быстрее восстановиться, но пережитый стресс оказывал свое личное негативное влияние.

Только вот ответить Женька не мог, поскольку ни одна фраза не казалась подходящей. Неловко. Страшно. Обидно. Куча эмоций смешались воедино, мешая хладнокровно думать. Лично его держало на плаву только одно: ему предстояло стать ратиборцем, а они не должны поддаваться собственным переживаниям. Взяв себя в руки, вздохнул и все же заговорил:

— Все то, что произошло…

— Хочешь поговорить об этом? — Ваня усмехнулся.

— Впереди у нас еще одно испытание. И хотелось бы, чтобы все это, — Женька указал на себя, потом на Третьякова, — не помешало нашей команде.

— Думаешь, я буду вставлять палки в колеса почти что родному брату?

— Насчет этого… — Тихомиров вздрогнул и неуверенно покачал головой. — Я без понятия, как это могло произойти! Но если ты думаешь, что я буду претендовать на наследство или что-то типо того, то нет! Я могу дать клятву, что…

— Погоди! — Третьяков прервал его монолог, сделав шаг навстречу.

— Нет, дай договорить! Я не буду лезть в твою семью! И мама, я уверен, тоже!

— Думаешь, я боюсь, что вы заберете у меня отца?

— Я не знаю. Никогда, знаешь ли, не был прежде в такой ситуации. Все как в дешевом сериале по “Первому”...

— Драматично, Тихомиров, браво. Но я сейчас скажу очень странную вещь, даже сам не верю в это… — Ваня скривил губы, глядя на Женьку такими же, как и у него, карими глазами. Точнее, те были когда-то карими, пока он не стал воскрешенным упырем. — Подумай хорошо, если отец предложит тебе фамилию.

— Нет!

— Послушай меня внимательно!!!

— Воу! С каких пор ты повышаешь голос на старшего брата? — Женька и сам понял, что пошутил не смешно, когда увидел, как поползли к переносице брови Вани. Но тот пропустил шутку мимо ушей.

— С каждым годом ты будешь все старше и старше. А я…

— Что — ты?

— Кровь поддерживает мой организм в том теле, в котором я умер. То есть, как это правильно сказать… — Третьяков взлохматил свои гладкие каштановые волосы. Он зашагал туда-сюда, подбирая слова.

— Говори как есть.

— Я… почти не меняюсь.

— Чего? — Женька ошарашенно уставился на колядника. Мимо прошли несколько студентов с высших курсов, направляющихся на ферму, и Тихомиров кивком указал в сторону, прося отойти подальше от дорожки. Парни встали ближе к лесу, и Ваня продолжил:

— Ты услышал верно. Пока я буду подпитываться чужой кровью, жить я буду. Но и не умру от старости, как ты понял. Возможно, немного изменюсь внешне как-то, пока никто не знает точно.

— Слушай, это ведь мечта многих — быть бессмертным! — Женьке вдруг вспомнился глупый, но довольно популярный фильм про вампиров, где юная девушка уговаривала своего парня-вампира обратить и ее. И все ради вечной жизни. Да, Тихомиров, признаться, иногда смотрел подобные фильмы. И хуже того — они ему тайно нравились.

— Ты дебил? На кой хрен мне бессмертие, если цена за него и есть целая жизнь?!

— Уж лучше, чем знать, что твоя жизнь ограничена максимум веком.

— Все умрут, а я останусь! Думаешь, мне оно надо — смотреть, как умирают дорогие мне люди?!

— Черт, не подумал…

— Мой организм в анабиозе. Я всех вас переживу!

— Погоди, ты что-то говорил про детей…

— Их у меня не будет.

— А… с девчонками как? — Тихомиров бы точно покраснел, если бы у него нашлись на это силы, поэтому щеки еще сильнее побледнели. Ваня еле сдержался, чтобы не расхохотаться.

— Хочешь знать, все ли нормально у меня в штанах?

— Ну и шутки, Третьяков! Просто я нихрена не понимаю!

— О, знакомое чувство! Но давай оставим тему моего мужского, чудом функционирующего достоинства закрытой. Но детей да, судя по анализам, у меня быть не может.

— Твою ж рать…

Ваня коснулся кончиками пальцев коры на березе, ощущая, как под ней течет живительная влага. Соки уже поднимались выше, напитывая крону с еще даже не набухшими почками. Он прикрыл глаза, подпитываясь от силы природы. Зимой ему приходилось тяжело, и вот наконец наступила весна. Наверное, стоило переехать туда, где нет холодов, а природа большую часть года бодрствует. Да только если магии требовалось лето, то телу — холод. Заметил: процедуры вливания крови в теплое время года требовались чуть чаще и проходили тяжелее. Сев на пенек, Женька оперся локтями о колени и опустил потяжелевшую от такого потока информации голову.

— Отец всегда хотел еще детей, но здоровье матери не позволило. И он от тебя не откажется, в этом я уверен, признает отцовство. Мать смирится, вряд ли дойдет до развода, — абсолютно спокойно произнес Ваня. Он очнулся после сна еще вчера, и подумать обо всем у него нашлось время.

— Прекрасно. Примите в семью бастрюка? Великая честь!

— Ты — единственная надежда рода Третьяковых. Как бы там ни было, именно тебе перейдет все, что есть у семьи. Отец не позволит растащить все родственникам матери или своим дядьям, — Ваня сглотнул слюну, с трудом произнося это, а Женька застонал, уткнувшись лицом в ладони.

— Почему ты так спокойно об этом говоришь, Третьяков?! Я, выходит, должен занять твое место?!

— Выходит так. Даже, если и стану наследником я, то на мне все и закончится, поскольку в роду должны быть сыновья или дочки, оставившие фамилию при замужестве, чего почти не случается. А ты…

— Да я понял! — Тихомиров вскочил на ноги, нервно стирая со лба холодный пот. Кажется, у него упало давление, ибо почему так кружится голова?! — Но… а, если я не соглашусь?

— С чего это?