Чтение онлайн

— Нет, я здесь не работаю. Я отец… — Роман Иванович замялся. — Ивана Третьякова.

— О! Очень приятно познакомиться! — парень выпил воду, чувствуя, как сразу же становится легче. Видимо, тело требовало жидкости.

— Мне тоже.

Повисла тишина, которую никто почему-то не мог разрушить. Но когда Женя понял, что уже не может лежать, спросил:

— Так что там пишут? Могу я уже вставать?

— Можешь, если только аккуратно, — кивнул Роман Иванович, кидая папку с документами в изножье койки.

— Как там наши? Кстати, что там с четвертым испытанием? Ой, мам, не надо мне помогать, я же не немощный! — он ловко откинул яркое лоскутное одеяло и встал с кровати, отодвигая засуетившуюся мать в сторону. Парень открыл шкаф, достал оттуда бордовую школьную форму и выжидающе посмотрел на присутствующих.

— Нам присвоили техническое поражение, — из-за ширмы появился Ваня: хмурый и чем-то то ли недовольный, то ли расстроенный, тут Женя не отличался излишней проницательностью. — Третье место. Но баллы за принесенные вещи все же начислили.

— Черт! — Женя кинул вещи на кровать, еле сдержав порыв пнуть по железной ножке. — И все из-за меня!

— В том испытании многое пошло не по плану.

— Будто в остальных все было гладко!

— Да плевать.

— Плевать?! У нас почти нет шансов выиграть!

— Пап, а ты не хочешь нас всех друг другу представить, а? — Ваня вдруг обратился к отцу, стоявшему в тени шкафа, будто пытаясь скрыться ото всех. Он посмотрел на своего младшего сына, чувствуя себя предателем в его глазах. Поговорить им так толком и не удалось, да Роман и вовсе расчитывал оттянуть этот разговор на подальше.

Антонина Григорьевна, которая только сегодня вернулась из Славенок, куда ее отвезли, пока игроки находились под лечебным сном, и ее присутствие не было необходимостью, тихонько вздохнула, поправляя платок на покатых плечах. Ее одолевали неловкость и беспокойство за возможную реакцию сына. Женя, пока все занимались переглядками, быстро влез в брюки, обул сапоги, но замер, не застегнув рубашку до конца на все пуговицы, когда услышал следующее:

— А что теперь будет, пап? Ты дома был? Как мама? Рада новому пасынку? — продолжал давить Ваня на бледнеющего и одновременно с этим покрывающегося красными пятнами отца. Мало кому удавалось так разговаривать со старшим Третьяковым: уверенным в себе мужчиной, лучшим травником империи, изготовителем и поставщиком большинства лекарственных и косметических зелий в медзнахарские аптеки. Но перед собственным ребенком сейчас его охватывал стыд и страх за их будущее. Он и сам толком не понимал, что теперь делать, но отказываться от своего старшего сына не хотел, хотя Антонина и вовсе не желала с ним даже обсудить это.

— Все это ничего не меняет!

— Вот тут я сомневаюсь! — Третьяков-младший сложил руки на груди, на которой звякнули цепочки с оберегами под белой рубашкой. Пока он спал, ему сделали вливание новой крови, и физически парень чувствовал себя относительно неплохо. Но вот морально готов был удавиться на месте, так стало тошно. Он всегда являлся единственным ребенком у своих родителей и теперь не понимал, как себя вести после открывшихся новостей о новом родстве. А сильнее всего боялся реакции матери, ведь наверняка она уже все знала! Скоро точно пойдут сплетни, и вся империя узнает об этом, что и подорвет авторитет семьи.

— Я предлагаю все оставить как было. Не надо бередить старое, — все же произнесла Антонина Григорьевна, и Ваня смерил ее оценивающим взглядом. Полная, простая, но милая на лицо, не заботящаяся о маникюре и макияже. Видно, что не белоручка. Кажется, Тихомиров говорил, что у них свой дом, значит, работает на огороде. И что отец мог в ней найти?! Ее ведь не сравнить с его утонченной матерью, которая всегда выглядела, как с иголочки!

Женя заметил этот взгляд, направленный на его мать, и непонимающе нахмурился. Женщина продолжала:

— Надо сделать так, чтобы ни в нашей, ни в вашей семье ничего не изменилось. Мне жаль, что все стало известно. Еще и при таких обстоятельствах.

Роман Иванович покачал головой.

— Я больше не хочу терять время впустую!

— Да о чем речь? — попытался все прояснить Женя

— Да о том, что мы с тобой, оказывается, родственники, — чересчур бодро ответил ему Ваня. Тихомиров потянулся за бордовым мундиром, но когда услышал эти слова, рука дрогнула, и пальцы, облаченные в игровые перчатки с обрезанными кончиками, схватили воздух.

— Родственники? Это в каком смысле?

— В прямом! Нежданно-негаданно у меня появился старший брат! И вот наш теперь общий отец очень хочет с тобой познакомиться. Уже официально. Да, пап? — Ваня кинул холодный взгляд на отца, на него посмотрел и Тихомиров. Однако смотрел он на Третьяковых как на умалишенных: с жалостью во взгляде. Истина до него еще не дошла, и парень повернулся к расстроенной матери.

— Мам?

Она молча смотрела на сына в ответ, боясь сказать правду. Как только слова слетят с губ — уже ничего не воротишь, и жизнь изменится. Женька напрягся еще больше.

— Мам?!

— Я — твой отец, Евгений, — взял смелость признаться Роман Иванович, и Ваня, стоявший у противоположной ширмы, скривился. Женя не понял:

— Чей отец?

— Твой!

— Мам?!

— Это правда, Роман твой отец… — кивнула, подтверждая. В глазах у нее собирались слезы.

— Но ведь я Александрович!

— Я дала тебе отчество в честь своего деда.

У Женьки пол ушел из-под ног, и он неверяще повернулся к мужчине, уже внимательнее вглядываясь в его лицо. Однако ему оказалось сложно определить схожесть между собой и ним: зрение плыло.

— Я извиняюсь, что вмешиваюсь, но мы, кажется, имеем право знать: где вы вообще пересеклись?! — Ваня явно намекал на их различия в социальных кругах. Его волновал этот вопрос, ведь мать Тихомирова явно не могла крутиться среди высшего ведьмаговского сообщества, как его семья.

— Ты ведь… — Женя сглотнул вязкую слюну, посмотрев на мать. — …не училась в Ведограде?

— Это я приезжал в Великий Устюг, откуда твоя мама родом. Там у меня была командировка к травникам севера, — попытался объяснить Роман, глядя на Антонину, которая вытирала глаза уголком цветастого платка.

— О! — Ваня истерично хохотнул. — А от практики по травничеству, оказывается, дети рождаются!

— Прекрати! — строго попросил отец, и сын скривил губы, но его так и подмывало высказать все, что накопилось.

— А мама знает о том, что ты делал на севере на самом деле? Кажется, вы были помолвлены еще с самой школы!

— Это правда? — в очередной раз спросил Тихомиров, и Антонина Григорьевна кивнула, впервые чувствуя себя так, будто это она была маленькой девочкой, которую уличили в чем-то постыдном.