Чтение онлайн

грустного, просящего вида, практически умоляющего.

Но это к лучшему.

— Я ухожу. Ты должна покинуть это место довольно скоро, — сказал я.

Выбравшись в коридор, я закрыл за собой дверь, и на мгновение замер. Сделал

глубокий вдох.

Успокойся. У тебя не было выбора. Она сломала сделку. Она все испортила. Да, ты

пропустил великий трах, но выбора не было. Оставить ее — это правильно.

У меня не было никакого желания подвергать кого-либо опасности, и менее всего

Кэтрин, которая, как она правильно сказала, не имела ничего общего с анонимными

женщинами, которых имел до этого.

Немного моей вины все же есть. Черт, она даже не знает, что большинство историй о

тех женщинах, тоже были частью моей ложной личности.

У меня были анонимные подружки на одну ночь, но большинство из того, что я

писал Кэтрин, было фантазией. Фикцией. Выдумкой. Все было написано именно для нее.

Потому что, давайте смотреть правде в глаза, Кэтрин и я тоже были фантазией.

Теперь, когда мы вытащили это в реальный мир, мои худшие опасения

подтвердились. Она нарушила кодекс, пытаясь сдвинуть мои границы, и сгубила то, что, я

уверен, стало бы одним из чертовски-удивительных вечеров.

Дерьмо.

Глава 9

Кэтрин

Я потеряла дар речи, когда он вышел из комнаты. Мне оставалось лишь умолять.

Или, по крайней мере, я так думала. Наверное, я походила на невероятно отчаявшуюся

девицу, которой просто нужен секс, но я такой не была.

Просто хотела, наконец, испытать, какого это быть с Уоттсом? Превзошло бы это

все мои самые яркие фантазии? Он же воплотил в жизнь мои самые худшие опасения о

встрече с ним.

Как он двигался от двери ко мне, придавливая меня к стене. Сильное желание

вызывала даже его походка, то, как он плавно повернулся ко мне лицом, как будто его

тянула ко мне какая-то магнитная сила.

Я никогда не видела его глаза до этой ночи. Только ранее в холле, и когда в лифте

украдкой бросала на него быстрые взгляды, когда он скользнул ключ-картой в замок,

чтобы открыть дверь номера.

Тогда выражение его лица было похоже на то, которое я впервые увидела, когда

ждала его у стойки бара — серьезное, решительное, под полным контролем.

Но когда он развернулся ко мне лицом и, подойдя, придавил меня к стене, его глаза

были самые глубокие и выразительные из всех, которые я когда-либо видела. В тусклом

свете его радужка казалась карей, зрачки становились все больше, расширялись, делая

глаза еще более темными.

Помню, подумала, что они выглядят как глаза животного. Возможно, странная

мысль образовалась в моей голове, может быть, но она образовалась.

Он полностью сосредоточился на мне. Я могла смотреть в его глаза и чувствовать на

себе его взгляд.

Чем больше он прижимался всем телом к моему, тем больше я чувствовала тепло,

исходящее от него через одежду.

Он пах мускусным одеколоном после бритья, запах, который я не ощущала слишком

долго.

Его подавляющая власть перенесла мои чувства на совершенно новый уровень,

далекие от тех, что я испытывала, когда читала наши электронные письма. Этот человек

зажигал что-то внутри меня, о существовании чего я не имела понятия раньше.

Мой собственный животный инстинкт, поднимающийся из глубоких тайников моего

внутреннего существа. Загнанный туда как в ловушку на всю жизнь. Спящий, ожидающий

того, чтобы меня спровоцировали и выманили его.

Будто бы Уоттс узнал о нем даже раньше, чем я, и он был единственным хозяином,

способным включать его по своей воле.

Он делал это так много раз, словами, и сегодня он сделал это, просто посмотрев

своими темными зрачками.

Его слова звенели в моей голове.

— Раздень меня и  прими ЕГО.  Я хочу , чтобы ты почувствовала.

Прямая команда. Предназначенная для меня. Не дешевое и эгоистичное «Давай,

детка, отсоси у меня», которое мне не повезло услышать во время одной из моих

недолговечных физических близостей с человеком, которого называть «человеком»

означало лгать.

Теперь я была один на один в комнате с Уоттсом, мои пальцы сомкнулись вокруг

него, я почувствовала его пульс, он как бы признавал мое присутствие, отвечал мне. Когда

Уоттс сказал мне схватить ЕГО обеими руками, я последовала указанию и сжала ЕГО,

разместив на нем и другую руку, проводя ею от начала и до конца.

Он был длинный, но что привлекло мое внимание — его толщина, я пыталась

обернуть вокруг НЕГО пальцы. Провела пальцем по головке, чувствуя влагу, которая

говорила, что он полностью готов.

Уоттс знал, где прикасаться ко мне, и более того, он просто правильно делала это,

дразнил меня, иногда останавливаясь, чтобы сменить темп. Он сохранял мою

заинтересованность. Я ожидала каждое новое движение, что было непредсказуемо, было

сенсацией для моих нервных окончаний, которые он решил зажечь.

И это только прелюдия. Что бы было, если бы мы завершили это? Я могла только

воображать.

Это может показаться иррациональным, но правда заключалась в том, что, несмотря

на ощущения, которые я не испытывала раньше, меня не волновало, что мы могли

остановиться. Да, прелюдия была удивительной, легкой и самой жаркой из всех, что у