Чтение онлайн

— Сдается мне, что вы получите ваш гонорар, мистер Вульф. Я начинаю понимать, на чем основана ваша репутация.

— Я не предоставляю скидок подлизам, сэр, — вздохнул Вульф. Самому же мне сдается, что если я смогу получить свой гонорар, то мне придется для этого как следует потрудиться. Ваш приятель мистер Чейпин — человек незаурядный.

Кейбот кивнул:

— Пол Чейпин — непонятый гений.

— Каждый гений — непонятый. Не исключая меня. А как Пол Чейпин получил свое увечье? Я имею в виду этот пресловутый несчастный случай. Насколько мне известно, там была какая-то странная история в общежитии.

— Да, это было ужасно, — Кейбот присел на край письменного стола. — Без всякого сомнения. Хотя другие, например, на войне… Я бы сказал, что Пел выделялся уже с самого начала. Он был новичок, учился на первом курсе университета, а мы все — остальные — были уже на втором и старших курсах. Вы ведь знаете Ярд?

— Ярд?

— В Гарварде.

— Я там никогда не был.

— Ну хорошо. Там находятся спальни, их называют Тайер-холл. Это произошло в центральном корпусе Тайера — в Адских воротах. Мы устраивали внизу небольшую пьянку. Там было и несколько парней с других факультетов — именно поэтому к ним присоединились и Гейнс, и Коллард. Мы закладывали за воротник часов этак до десяти, когда вдруг пришел один парень и заявил, что не может попасть в свою комнату, забыл ключи внутри, а дверь за ним захлопнулась. Понятное дело, тут все захлопали в ладоши.

— Это что, была такая популярная шутка — забыть ключи?

— Да нет. Мы захлопали потому, что появился повод поразвлечься. Если вылезти из окна холла или из другой комнаты, то можно по узкому карнизу пройти до самого окна запертой комнаты и залезть туда. Это был настоящий акробатический трюк. Сегодня я не решился бы совершить его, даже если бы мне пообещали место в Верховном суде, — но на первом курсе я это проделывал, да и многие другие тоже. Тогда существовал дикарский обычай: если ключ забывал кто-нибудь со старших курсов, он вербовал на эту службу любого первачка. Для ловкого молодого человека в этом не было ничего необыкновенного. Поэтому, когда этот парень — а это был Энди Хиббард — сообщил нам, что захлопнул дверь, то все мы, ясное дело, приветствовали оказию провести небольшой экзерсис в порядке укрепления дисциплины. Мы стали искать жертву. Один из нас услышал в холле шаги, выглянул и увидел, что кто-то идет мимо. Он зазвал его к нам. Тот зашел. Это был Пол Чейпин.

— Новичок?

Кейбот кивнул:

— Пол был выдающейся личностью. Уже тогда в нем была какая-то особенная внутренняя сила. Возможно, что он и тогда уже был несколько того… Я не психиатр. Энди Хиббард говорил мне… впрочем, сейчас это не имеет для вас значения. Во всяком случае, мы предпочитали оставлять его в покое. Ну а тут он случайно попался нам в руки. Кто-то разъяснил ему, чего мы от него хотим. Он даже не волновался. Спросил, на котором этаже комната Энди, а мы сказали ему, что на четвертом, тремя этажами выше. Он ответил, что в таком случае он сожалеет, но не сможет этого сделать. Фред Бауен заявил: «А в чем дело? Ты не калека? Или да?». Потом, когда Бее произошло, мы вспомнили об этом. Пол ответил, что совершенно здоров и в порядке. Билл Гаррисон, который был рассудительным, наверное, уже в колыбели, поинтересовался у него, не страдает ли он головокружениями. Тот сказал, что нет. Тогда мы отконвоировали его наверх. Обычно в подобных случаях полюбоваться на эту потеху собралось бы не более дюжины, но, принимая во внимание то, как он это воспринял, вверх по лестнице нас отправилось тридцать пять человек. Никто его и пальцем не тронул. Сам пошел, потому что знал, что было бы, если бы он отказался.

— А что было бы?

— Да все что угодно. Что нам в тот момент пришло бы в голову. Вы же знаете студентов.

— Так мало, как только возможно.

— Да. Итак, он пошел. Я никогда не забуду, какой у него был вид, когда он задом вылезал из окна в холле. Он был весь белый как простыня, но в нем было и еще что-то, не знаю что. Меня это проняло до глубины души. Энди Хиббарда тоже, потому что он бросился к Чейпину и крикнул, чтобы тот вернулся обратно, что он пойдет сам. Но остальные оттащили Энди назад и посоветовали ему не сходить с ума. Все, кто мог, повысовывались в окна и смотрели наружу. Остальные побежали в соседнюю комнату и смотрели в окна оттуда. Была лунная ночь. Чейпин удачно выбрался на карниз, выпрямился, продвинулся немного вперед и, вытянув руку как можно дальше, попытался достать до соседнего окна. Я этого не видел, я не смотрел, но другие мне говорили, что он вдруг задрожал и тут же полетел вниз.

Кейбот замолчал. Он полез в карман за портсигаром и закурил, довольно неуверенно держа спичку у сигареты. Несколько раз затянувшись, он добавил:

— Вот и все. Так это и случилось.

— Вы говорили, что вас было тридцать пять? — пробурчал Вульф.

— Да. Это выяснилось потом. — Кейбот втянул дым. — Разумеется, мы скинулись и сделали все, что можно. Два месяца он пролежал в больнице, перенес три операции… Не знаю, откуда он раздобыл список наших фамилий, предполагаю, что от Энди. Энди вообще ужасно переживал эту историю. Во всяком случае, в тот день, когда он вышел из больницы, он прислал нам стихи, которые сам написал. Он нас благодарил… Это было ловко написано! И только один из нас оказался достаточно догадлив, чтобы разобраться, какого рода была эта благодарность. Питни Скотт.

— Питни Скотт, таксист?

Кейбот поднял брови:

— Вам следовало бы заняться историей нашего курса, мистер Вульф. Пит начал пить в 1930-м. Одна из жертв экономической депрессии. Но пьет не так, как Майкл Эйерс, — чтобы портить настроение другим. Он пьет, чтобы сделать хуже себе. Я видел, что вы установили ему сумму в пять долларов. Я их заплачу.

— Действительно? Но это свидетельствовало бы о том, что вы склонны принять мое предложение.

— Конечно, склонен. Все мы склонны. И вы это знаете. А что еще мы можем сделать? Нам грозит смерть, вне всякого сомнения. Я только не могу понять, если Пол Чейпин носил это в себе, почему он так долго ждал, прежде чем решил от этого избавиться. Возможно, недавний успех добавил ему ту щепотку веры в себя, которой ему недоставало. Или денег на финансирование его плана — не знаю. Разумеется, мы принимаем ваше предложение. А вам известно, что примерно месяц назад Эдлер, Прэтт и Бауен всерьез обсуждали идею нанять гангстера, чтобы убить его? Они хотели привлечь и меня, но я отказался — в определенный момент у каждого из нас начинает сжиматься желудок. А мой начало выворачивать прямо тогда, и они отказались от этой идеи. Что же еще мы можем поделать? Полиция бессильна, я это понимаю и нисколько на них не обижаюсь, они способны справиться с обычными людьми, но не с Полом Чейпином — следует отдать ему должное. Месяц назад трое из нас наняли частных детективов, но с таким же успехом мы могли бы привлечь отряд бойскаутов. Детективы проводили целые дни в поисках пишущей машинки, на которой были написаны имена с угрозами, но так ничего и не обнаружили. Да если бы и нашли, они не смогли бы пришить это Полу Чейпину.

— Да. — Вульф потянулся и нажал кнопку звонка Фрицу. — Ваши детективы были у меня и предложили отдать мне все результаты своего расследования — с вашего согласия. — Появился Фриц, и Вульф знаком дал ему понять, что хочет пива. — Мистер Кейбот, а что имел в виду мистер Чейпин, когда написал, что вы убили в нем мужчину?

— Э… а разве это не поэтическая метафора?

— Можно это и так назвать. Но только ли метафора или информация по существу?

— Я этого не знаю.

Кейбот опустил глаза. Я наблюдал за ним, и мне показалось, что он действительно растерялся. Так-так, дорогой мой, похоже, что в твоей сексуальной жизни тоже не все в порядке.

— Об этом я вам ничего не могу сказать. Сомневаюсь, знает ли об этом хоть кто-то из нас. Вам следовало бы спросить у его врача.

Тут в дискуссию вмешался новый голос. Несколько минут назад Джулиус Эдлер и Алекс Драммонд подошли поближе к Вульфу и тихо слушали. Эдлер, наверное, потому что он сам юрист, и, следовательно, не доверяет юристам, а Драммонд потому, что он тенор. Никогда в жизни я еще не видел тенора, который не был бы любопытным. А теперь Драммонд, хихикая, проговорил:

— Или у его жены.

— У чьей жены? — рявкнул на него Вульф.

— Пола, конечно.

За эти семь лет я видел Вульфа в изумлении всего три раза — по крайней мере, мне так кажется, а сейчас это случилось в четвертый раз. Он даже пошевелился в кресле. Глядя не на Драммонда, а на Кейбота, он спросил:

— Это еще что за глупости?

Кейбот кивнул:

— Действительно, Пол женат.

Вульф налил себе стакан пива, выпил половину, немного подождал, пока осядет пена, и допил до конца. Поискал свой платок, но тот упал на пол. Из ящика, где у меня лежит запас носовых платков, я вынул один и подал ему, чтобы он вытер губы.

— Расскажите мне немного о ней.

— Это… — Кейбот явно искал слова. — У Пола Чейпина бывают разные фантазии, скажем так, и его жена — одна из них. В девичестве — Дора Риттер. Он женился на ней три года назад, живут в квартире, которую сняли на Перри-стрит.

— Кто она такая и кем была раньше?

Кейбот снова заколебался, но иначе. На этот раз, похоже, он искал не слова, а пути, как бы выбраться из этого положения.

Наконец он сказал:

— Мне не совсем ясно… я действительно не понимаю, чем это может вам помочь, но, возможно, вам желательно это знать. Однако я, пожалуй, не… будет лучше, если Бертон сам вам все расскажет. — Он обернулся и позвал: — Лорри! Поди-ка сюда на минутку.