Чтение онлайн

Зазвонил телефон. Потянувшись за трубкой, я чуть было не перевернул стакан молока. Со мной всегда так бывает, когда у нас что-нибудь горит, и думаю, что я уже не изменюсь, даже если бы я сумел поймать десяток знаменитых убийц и сделал бы все, чтобы их осудили, а потом решил отловить парня, бросившего пуговицу в телефонный автомат; достаточно мне услышать, как Фриц проходит через холл, когда кто-то позвонил в дверь, и я уже весь дрожу.

Я выслушал несколько слов и кивнул Вульфу:

— Как раз Фаррет и звонит.

Вульф подтянул телефон поближе, а я оставил свою трубку возле уха.

Когда мы повесили трубки, я спросил:

— Что я слышу? Мистер Фаррел с кем-то обедает в Гарвард-клубе? Вы швыряетесь деньгами, как пьяный матрос.

Вульф почесал нос:

— Это не я трачу, а мистер Фаррел. Однако приличия требуют добавить ему денег. Я попросил мистера Фаррела организовать беседу с мистером Оглторпом, но при этом я не имел в виду, что буду его кормить. Теперь уже ничего не исправишь. Мистер Оглторп — это совладелец фирмы, которая издает книги Чейпина, а мистер Фаррел с ним немного знаком.

Я засмеялся.

— То есть вы залезли в это дело по уши. Похоже, что вы пытаетесь издать у него ваше эссе «Тирания колеса». Как продвигается работа над текстом?

Вульф даже не заметил моего юмора.

— Сегодня утром я провел наверху двадцать минут, раздумывая над тем, куда мог бы скрыться Пол Чейпин, чтобы написать что-нибудь на машинке, если он не хотел, чтобы это навело кого-то на его след. В одном из рапортов Бэскома утверждается, что у Чейпина на пишущей машинке есть два комплекта литер… Но смена комплекта литер, как мне представляется — это не просто сложное, трудоемкое и утомительное дело. Нужно учитывать и тот факт, что второй набор должен быть спрятан где-то под рукой, а это было бы рискованно. Нет-нет, только не это. Следующее, что приходит в голову, — это старый трюк с магазином канцелярских товаров: зайти туда и воспользоваться одной из пишущих машинок, выставленных на продажу. Однако Пола Чейпина с его физическим недостатком там наверняка бы запомнили, к тому же такой вариант исключается, поскольку все угрожающие письма были написаны на одной и той же машинке. Я проанализировал и другие возможности, включая некоторые версии, которые уже исследовал Бэском, причем одна из них представлялась многообещающей. Мистер Чейпин мог посетить канцелярию своего издателя и заявить, что желает кое-что изменить в рукописи или же просто написать какое-то письмо, и попросить разрешения воспользоваться на минутку пишущей машинкой. Думаю, что мистер Фаррел сможет это установить. Если бы выяснилось, что так и было, то можно было бы попросить у мистера Оглторпа разрешения взять образец шрифта той машинки, которой воспользовался Чейпин. А если неизвестно, какой машинкой он воспользовался, то он может взять образцы шрифта всех машинок в редакции.

Я кивнул:

— Это не так уж глупо. Но странно, что Фаррел все еще в состоянии платить взносы в Гарвард-клуб.

— Когда человек определенного типа вынужден категорически сокращать свои расходы, он в первую очередь покинет семью, затем начнет ходить голым и только в самом конце откажется от своего клуба. Кстати о клубе: сегодня утром я дал мистеру Фаррелу двадцать долларов. Пожалуй, запиши их. Можешь также внести в свой перечень всех, кто подписал меморандум, и сделать все копии. Отметь также, что у нас есть еще один клиент — мисс Эвелин Хиббард. Сегодня утром я с ней об этом договорился. Ее сумма составляет три тысячи долларов. — Он вздохнул. — Ввиду изменившихся обстоятельств я предоставил ей значительную скидку с десяти тысяч долларов, которые она хотела заплатить мне.

Как раз что-то в этом роде от него и можно было ожидать. Я внес в кассовую книгу выплату Фаррелу, но список вынимать не стал. Мне страшно хотелось хмыкнуть, но я знал, что это ничего бы не дало, поэтому воздержался. Я положил кассовую книгу на место и обратился к Вульфу.

— Поймите меня правильно, сэр, я вовсе не хочу обвинять вас в том, что вы пытаетесь кого-то надуть, я знаю, что вы просто забыли об этом.

Он широко открыл глаза:

— Арчи, ты опять пытаешься говорить загадками. Что ты имеешь в виду?

— Нет, я говорю вполне нормально. Вы просто забыли, что мисс Хиббард — это моя клиентка. Я пошел к ней в субботу по вашей инициативе, вы не могли ею заняться, потому что у вас были и другие планы. Помните, сэр? Естественно поэтому мисс Эвелин может принимать какие-либо решения по данному вопросу только с моего ведома и согласия.

Вульф уставился на меня.

— Чушь! Мальчишество! — проворчал он. — Не будешь же ты всерьез настаивать ка чем-то подобном?

Я вздохнул, изо всех сил стараясь, чтобы вздох получился точно таким же, как у него.

— Мне очень жаль, сэр, мне действительно жаль. Но единственное, что я умею делать честно — это отстаивать интересы своего клиента. Вы без сомнения понимаете этическую сторону этой проблемы, мне незачем вам это разъяснять…

Он перебил меня.

— Вот именно, я предлагаю тебе прекратить эти разъяснения. Так сколько ты рекомендовал бы своей клиентке заплатить?

— Одну штуку.

— Абсурд. Учитывая ее первоначальное предложение…

— Хорошо. Я не хочу торговаться. Давайте встретимся с вами на полпути. Две тысячи, и уж на этом я буду стоять твердо и не уступлю ни цента.

Вульф закрыл глаза.

— Договорились. Стыдись, Арчи. Запиши это. А теперь возьми свой блокнот. Завтра утром…

В среду, с самого раннего утра, я уселся на кухне с «Таймсом», разложив его перед собой, но практически не читая. Голова моя была целиком забита планами на весь день, одновременно я успешно расправлялся со второй чашкой кофе. Тут Фриц вернулся с экскурсии к дверям дома и сообщил, что со мной хочет поговорить Фред Даркин. Два последних глубоких глотка утреннего кофе — одна из тех вещей, когда я терпеть не могу, чтобы мне мешали. Поэтому я кивнул, но торопиться не стал. Когда я вошел в кабинет, Фред сидел в кресле и мрачно смотрел на свою шляпу, которая свалилась на пол при очередной попытке набросить ее на спинку кресла. Он никогда не попадал. Я поднял шляпу, подал ему и предложил:

— Спорим на доллар, что ты не попадешь ни разу из десяти попыток.

Он покачал своей большой ирландской башкой:

— Мне некогда. Я трудящийся человек. Так и думал, что ты будешь скалить зубы. Могу я переговорить с Вульфом?

— Ты чертовски хорошо знаешь, что нет. До одиннадцати мистер Ниро Вульф — комнатный садовод.

— Гм, но у меня особое дело.

— Не такое уж особое, чтобы он спустился. Доложи все начальнику штаба. Калека вас наколол? Почему вы не наступаете ему на пятки?

— Я меняю Джонни в девять. Еще успею. — Даркин взял шляпу за поля, прицелился, снова запустил ее на спинку моего кресла и промахнулся на целую милю. Огорченно загремел: — Послушай, Арчи, это серьезное дело.

— Что там еще стряслось?

— Ну, нас троих послали, чтобы мы топали за ним двадцать четыре часа в сутки. Когда Вульф выбрасывает такие деньги, то это серьезно, и он действительно желает знать круглосуточную программу этого типа. Ты нам так сказал: в случае нужды берите такси, ну и так далее. И все равно все это коту под хвост. Чейпин живет в доме номер 203 на Перри-стрит, это шестиэтажный доходный дом с лифтом. Он снимает квартиру на пятом этаже. За домом большой двор с парой деревьев, кое-какими кустами, а весной там полно тюльпанов. Мальчишка-лифтер сказал мне, что этих тюльпанов там три тысячи. Но все дело в том, что к этому дому примыкает другой, фасад которого выходит на Одиннадцатую улицу, его построил тот же домовладелец. И что же получается? Каждый, кто хочет, может выйти из дома на Перри-стрит не через парадный вход, а через черный. Достаточно пересечь двор, пройти через подъезд, и ты уже на Одиннадцатой. Ну и, ясное дело, тем же путем можно попасть и обратно, если кому-то нужно. Я, как дурак, торчу на Перри-стрит напротив дома номер 203, не отрывая от него глаз, и при этом у меня такое чувство, что пользы от меня столько же, как если бы я пытался следить за женщиной в темной шляпке в том туннеле, по которому выходят зрители с Янки-стадиона. Сам понимаешь, велика выгода мне приходить сюда во второй раз. И так уж мне повезло, что в душе я человек порядочный. Вот я и решил поговорить с мистером Вульфом и рассказать ему, за что он мне платит.

— Но ты бы мог ему позвонить вчера.

— Да не мог я. Я был поддатый. Это моя первая работа за целый месяц, где надо так вкалывать.

— У тебя что-нибудь еще осталось от аванса?

— Еще пару дней я за счет него протяну. Я научился держать себя в руках.

— О’кей. — Я поднял его шляпу и положил на письменный стол. — Да, здорово вы там устроились. Мне это вообще не нравится. Сдается мне, что единственный выход из этого положения — поставить еще троих ребят на Одиннадцатую улицу. Это будет нам страшно выгодно, шесть сотен в день на одного калеку…