Чтение онлайн

– Здоровенная эта Москва, - наконец выдохнул Швед.
– И какая-то реактивная.

– Киев тоже не маленький, - с готовностью переключился на новую тему Ефим.

– Не маленький. Но там нет этой непереходящей суеты, - сказал Швед и отхлебнул.
– Может, оттого и пиво там лучше?

Арик в который уже раз просеял через себя многократные ощущения городов и счел возможным высказаться:

– Москва - она равнодушная к людям. Ну, и к Иным тоже. Никакая она. Вот возьмите к примеру Киев или Одессу. Или тот же Николаев. Куда не взгляни - клумба, скверик, лавочка, травка. Вода, опять же. А в Москве? Широченные дороги, стекло-бетон, море автомобилей... А реки их и реками-то назвать совестно. Канализация сплошная.

– Москва когда-то была прелестной речушкой, в которой и рыба не переводилась, и раков шастало - лови, не хочу...
– заметил Ираклий.
– Такой как сейчас ее сделали именно люди. И вы еще удивляетесь тому, что город этот не слишком жалует людей?

Тут и Лайк очнулся от задумчивости:

– Ты не путай. Отношение реки и отношение города. Город - порождение людей, он относится к людям так, как привык пока рос. Но то, что Москва равнодушна - верно. Людей, да и Иных, не умеющих ее воспринять, она перемалывает. С ней можно сжиться, ее можно даже по своему любить. Но Москве нельзя доверять.

– А Киеву?
– тотчас поинтересовался Ефим.

– Киеву - можно. Киев людей как раз любит. Как и люди его. Теплый он, могучий и теплый.

– Вы так рассуждаете, словно город - одушевленное существо, - сказал Симонов между глотками.

– А так оно и есть, - спокойно подтвердил Лайк.
– Вот, к примеру, твоя Винница. Сам по себе неплохой городишко, симпатичненький. Но хорошо известная тебе близлежащая энергетическая зона кренит его ко Тьме.

– Это где бункер Гитлера?
– уточнил Арик.

– Да. Думаешь, зря выбрали именно это место для бункера?

– Думаю, не зря.

– Правильно думаешь, - одобрительно кивнул Лайк.
– Казалось бы Темным в этом городе должно быть раздолье, разве нет? А вот ты и твои земляки - чувствуете вы раздолье?

– Ну, - неопределенно протянул Симонов.
– Я как-то не задумывался. Я там живу.

– Не чувствуется там раздолья, - вставил Швед.
– Три раза там бывал, и три раза давило что-то. Какое-то... предчувствие беды, что ли.

Симонов с удивлением поглядел на Шведа.

– А знаешь почему?
– спросил Лайк, прищурившись.

– Почему?

– Потому что в Виннице слишком много Тьмы.

– Разве Тьмы может быть слишком много?
– удивился Ефим.

– Может. И еще может быть слишком мало Света. Да, да не удивляйтесь. Водка на вкус гаже вина, хотя алкоголя там намного больше. Для Иных - да и для людей тоже - наиболее приемлемо равновесие. Именно поэтому Киев так люб нам всем - он удивительно гармоничен. Там Тьма не мешает Свету, а Свет не слишком теснит Тьму. В Виннице этот баланс нарушен в сторону Тьмы, поэтому приезжим сначала делается не по себе.

– А в Москве?
– поинтересовался Арик.

– Москва непостоянна. И слишком, слишком велика. Баланс тут во-первых разный в разных частях города, а во-вторых из-за большого количества Иных и из-за их активных действий то и дело меняется. Переменный баланс в свою очередь заставляет Иных много перемещаться и много действовать, что еще сильнее искажает общую картину. Понимаете? Москва - это котел, где бурлит и варится Сила. По сути дела это самоподдерживающаяся система, город будоражит Иных, а Иные будоражат город.

За окном давно уже мелькали городки ближнего Подмосковья, деревеньки, платформы.

– А о Питере что скажешь?
– поинтересовался Швед, одновременно спроваживая пустую бутылку под стол и беря со стола новую.

Тут Лайк насупился и ненадолго замолчал. То ли обдумывал то, что собирался сказать, то ли прислушивался к ощущениям.

– Питер... Питер - это, братцы, вообще жуть. Винница по сравнению с ним - оазис.

Симонов многозначительно хмыкнул:

– А что ты хотел - он на костях стоит!

– Не в одних костях дело, - покачал головой Лайк.
– Ингерманландские болота сами по себе довольно мрачное место. Идеальное для жертвоприношений. Знали бы вы сколько там жизней загублено, сколько энергии выпито... Питер ненавидит всех - он просто иначе не умеет. Это город-зомби и город-вампир, он жрет всех без разбору - Темный-Светлый, Иной-не Иной. И как истинный вампир он умеет очаровывать, чтобы жрать. Питерцы теряют душу с улыбкой на устах и с глубокой любовью к городу, который душу из них день за днем высасывает. Неспроста там мало Иных и совершенно нет старых и сильных Иных. Знаете как Питер звали полтораста лет назад... в определенных кругах? Черная Пальмира. Не Северная - Черная. Не завидую тому, кто отважится увидеть истинный лик этого прОклятого города.

– Занятно, - прокомментировал человек, который, как оказалось, уже некоторое время стоял напротив купе в проходе и вслушивался в разговор.
– И довольно поучительно.

Ефим вознамерился нырнуть в сумрак дабы прощупать незнакомца, но Лайк тотчас остановил его жестом.

Незнакомец, разумеется, человеком не был. Да и кто кроме Иного смог бы войти в этот вагон и задержаться тут? Обычный человек просто сомнамбулически протопал бы от тамбура до тамбура, начисто потеряв память о лишнем вагоне.

– Входи, Хена, - пригласил Лайк.
– Что так долго стоял?

– Хотелось послушать, - лаконично ответил Хена, вошел и присел рядом с пододвинувшимся ближе к столу Ефимом.

Хена был оборотнем. Типичным низшим Темным. Но... только на первый взгляд. Арик чувствовал в нем что-то еще, что-то скрытое, глубинное, могучее и необъяснимое.

– Привет, брат-Темный!
– поздоровался Симонов.
– Пиво будешь?

Хена улыбнулся - но так, что это было еле-еле заметно. Скала могла бы так улыбнуться - тому, кто умеет видеть.

– Хена никогда не отказывался от пива.

Симонов немедленно вручил ему откупоренную бутылку и покопался на столе.

– Тут у нас, вот, кальмары какие-то... Фисташки... Не стесняйся, словом.

– Хена никогда не стеснялся.

Краем глаза Арик заметил, что Лайк наблюдает за происходящим с немыслимым удовольствием. Лайк вообще сейчас напоминал театрала в ложе на хорошо знакомом спектакле.

– Куда путь держишь?
– попытался поддержать разговор Симонов.

– Да туда же, куда и вы, - спокойно, очень спокойно сказал Хена и потянулся к кальмарам.