Чтение онлайн

Выйдя из гостиницы разведчики подались чуть вправо, прошли по Лермонтовскому, миновали упоминавшийся мост, потом метров полста прошагали по набережной. И оказались на месте.

Не будь у дома таких мрачных и грязных стен, он был бы, пожалуй, даже красивым. Эркеры и фронтоны, высокие окна - все это, слившись воедино, сделало бы архитектуру любого здания неповторимой, единственной.

– Климов переулок, девять, - Швед прочел надпись на чумазой, некогда белой табличке.
– И одновременно - набережная Фонтанки сто пятьдесят девять. У него что же, два адреса?

– Как видишь, - сказал Димка Рублев и задрал голову, разглядывая верхние этажи. На лицо ему легли мелкие дождевые капли.

– Они здесь определенно психи, - проворчал Швед.

Левее дома, если смотреть с набережной, когда-то, стоял еще один - об этом красноречиво говорили глухие, без единого окна, соседствующие стены. Нынче между глухих стен располагался небольшой, поросший чахлой травкой пятачок, обильно к тому же загаженный собаками. Зато за пятачком открывался бывший закрытый дворик. Стены интересующего их дома со стороны дворика выглядели светлее - никаких рыжих и серых тонов, только грязно-лимонный, с потеками. Одиноко и очень не к месту у одного из подслеповатых окон притулилась спутниковая антенна.

– Кажется, нам сюда, - предположил Арик, указывая на средний подъезд.

Вошли. Изнутри подъезд выглядел так, будто по лестнице раз сто туда-сюда промчалась ватага варваров, вооруженных кирками, фломастерами и граффити-баллончиками. Квартир на каждом этаже было по две. Квартиры первого этажа носили номера два и пятнадцать.

– Ну и ну!
– не удержался и хохотнул Димка.
– Интересно, что за номера у квартир второго этажа?

– Думаю, - глубокомысленно заметил Швед, - двенадцать и пятьдесят три.

Димка снова хохотнул, но стоило подняться этажом выше, как смех его иссяк сам собой. Хозяева квартиры справа поставили металлическую дверь, но прикрепить к ней табличку с номером не удосужились. Зато левая дверь, древняя и деревянная, гордо несла в верхней части номерок.

"53".

– Ой, - Димка Рублев даже растерялся.
– И правда пятьдесят три! Ты что, вероятности глядел, а Швед?

– Не, не вероятности, - невозмутимо пояснил Швед.
– Я табличку глядел перед входом в подъезд...

– Не подъезд, а парадное, - перебил Арик.
– Мы же в Питере. Разве не видишь, какое все шикарное и торжественное?

– Особенно паутина и надписи, - вставил Рублев.

Стены множественно украшало известное российское троебуквие, на любой вкус - печатными буквами, прописью, готикой и даже стилизацией под японские иероглифы.

– Выше этажом расположены квартиры три и шестнадцать, - сообщил Швед.
– Но, сдается, нам туда не нужно.

– Бдя, - Рублев отчаянно потряс головой.
– Но какая в этом логика? Если подряд идут квартиры пятнадцать, два, двенадцать и пятьдесят три???

– При чем здесь логика?
– удивился Арик.
– Это же Питер. Не ищи логику там, где ее нет, и где такие вот загаженные места называют "парадными".

– А не хватит ли чесать языки?
– поинтересовался Швед.
– Нам ведь сюда. В пятьдесят третью. Причем, в данный момент там никого нет. Войдем, осмотримся?

В тот же миг всех троих что-то коснулось - через сумрак, через глубинные его слои:

"Входите! Осматривайтесь!"

– Хм, - оценил Арик.
– Кажется, нас подбадривает Лайк. Ну, раз так, то двинули.

Он привычно рухнул в пятнышко своей тени и оказался в мире Иных, где не существовало преград вроде запертых в обычным мире дверей.

Квартира была нежилая. Хотя чувствовалось: бывают тут довольно часто. Но больше она напоминала не то захудалый офис, с которого вывезли за долги все убранство и обстановку, не то на перевалочный склад, в данный момент пустой. Богаче всего на мебель оказалась кухня: там имелся древний пошарпанный стол и два колченогих табурета, давно утративших естественный цвет. Из крана в ржавую раковину тоненькой струйкой стекала вода.

Ближняя комната, самая маленькая, была практически пуста, если не считать матраса у стены и одеяла с подушкой на нем. И матрас, и подушка, и одеяло выглядели неожиданно чистыми и опрятными, словно их только-только принесли из магазина. Тут же, рядом, в запаянных пакетах лежала стопочка железнодорожного постельного белья. В общем, тут можно было совершенно спокойно переночевать, не рискуя подхватить вшей или чесотку. Еще в комнате была люстра, пыльная-пыльная, до полной непрозрачности плафонов. Ветхие обои так и норовили отстать от стен; было видно, что по углам их периодически подклеивают, но без особого тщания. Так, абы не свисали лохмотьями.

В соседней комнате, раза в два большей размерами, по центру громоздилась картонная коробка из-под телевизора, несомненно выполняющая роль стола, ибо на ней нашлась прорва грязной посуды, в основном одноразовых стаканчиков и доисторических фарфоровых чашек, все как одна с отбитыми ушками. Вокруг "стола" сгрудились импровизированные стулья самого разного облика: видавшее виды пластиковое креслице (наверняка спертое из ближайшей летней кафешки), два пластиковых же ящика из-под пива "Балтика", деревянная чурка с подушечкой поверх, приколоченной двумя гвоздями, две поставленных друг на друга пачки книг, древний-предревний телевизор "Рекорд-12" и даже отслуживший свое унитаз, поперек которого стыдливо примостили фанерку. На фанерке размытыми чернильными буквами проступали два адреса - скорее всего, эта фанерка некогда служила крышкой посылочного ящика.

Одна из стен комнаты сплошь была заклеена одинаковыми плакатами: знаменитые васнецовские богатыри, надпись "Печеночный дозор" и адрес какой-то клиники, почему-то харьковской. На подоконнике - куча импровизированных пепельниц, по углам - шеренги пустых бутылок. Вместо люстры - просто свисающая на витом шнуре лампочка. Китайская двухкассетная магнитола у стены; антенна выдвинута до отказа. Значит, радио тут слушают. Выпивая и покуривая.

А вот третья комната была заперта. В сумраке.

Вскоре после того, как Турлянский, Швед и Рублев ушли осматривать подозрительный дом, Лайк, предварительно пошептавшись о чем-то с Ларисой Нариманов-ной и услав куда-то Ефима, предложил Ираклию и Симонову прогуляться на Невский. Внизу они без всяких хлопот уселись в такси и спустя четверть часа высадились на углу Садовой и Невского, у Гостиного Двора и недалеко от "Метрополя".

Симонов, которого так и подмывало засыпать шефа вопросами еще в машине, наконец не утерпел, нацепил на всех троих заклинание неслышимости, заодно прикрывающее и от нудного дождя, и первым делом поинтересовался:

– Лайк, скажи, а почему ты думаешь, что в том доме бывают Черные?

– Я не думаю, я знаю.

Лайк остановился купить сигарет.

– Откуда?
– не унимался Симонов.

– От Махмуда, - буркнул Лайк.
– Это оперативная информация. Из Праги.

– А, - сразу расцвел Симонов.
– А я-то думал... Ну, тогда быстро их найдем.