Чтение онлайн

— Тебе этого не понять, профессор. — Рипли небрежно отломила кусочек эклера. — Леди Совершенство не позволяет себе совершать ошибки, простительные нам, простым смертным.

— Я должна была очистить местность, — повторила Майя, даже не огрызнувшись в ответ. Рипли поняла, что подруга по-настоящему расстроена.

— Ну и что? Это сделал он, так что все в порядке. Чтобы поднять себе настроение, я пригрозила его арестовать по какому-то надуманному обвинению. Тут он и ввел меня в курс дела. Я рассказала все Маку, а ты сможешь рассказать Нелл, когда закончится ее смена.

— Да. Ладно. — Майя потерла пульсировавший висок. Она не помнила, когда в последний раз страдала от головной боли. И от спазмов в желудке. Придется выбрать время и разобраться со своими чакрами, мешающими ясно мыслить.

— Мак, я хотела бы обсудить это с тобой. — Майя рассеянно повертела в руках салфетку. — По-моему, это просто тактика запугивания, но мне бы не хотелось проявить легкомыслие и пропустить что-то по-настоящему важное.

— Ты права. Мы с Рипли только что говорили, что нужно устроить встречу. Может быть, сегодня вечером соберемся у Нелл и Зака?

— «Диннертайм» [5] … - пропела Рипли, заставив Мака улыбнуться.

— Никогда не следует отказываться от бесплатного угощения, да? Ладно, я поговорю с Нелл. — Майя поднялась и внимательно посмотрела на Рипли. — Я хотела рассказать тебе об этом сама. Просто сначала мне нужно было разобраться, что к чему. Не думай, что у меня есть от тебя секреты. Это осталось в прошлом.

Рипли смутилась.

— Не парься. В конце концов, это позволило мне сказать нашему красавчику пару ласковых слов.

— Ну, тогда другое дело. Ладно, до вечера.

Когда Майя скрылась из вида, Мак снова наклонился вперед.

— Ты молодец, помощник шерифа. Ей-богу.

— А ты во мне сомневался? Но теперь, когда я выдала Сэма, подойди к нему заранее и объясни, что я ей сказала, а что нет.

— Договорились. — Мак положил перед Рипли свой эклер и встал. — Я все равно должен поговорить с ним. Мне нужно это запротоколировать.

— Правильно. — Рипли откусила пирожное.

— А ты заплатишь за ленч.

— Заметано, — с полным ртом ответила она.

Мак сумел выпросить у Лулу всего лишь час. Впрочем, сейчас это было ему даже на руку. Он должен был вернуться домой, снова встретиться с Рипли, а потом ехать на только что назначенный обед к Тоддам.

Но в данный момент он сидел с диктофоном и блокнотом в доме Лулу, заранее подкупленной коробкой «Годивы».

— Большое спасибо, Лулу.

— Да, да. — Она пила черный кофе с конфетами; вину на время была дана отставка. — Я уже говорила, что терпеть не могу эти ваши интервью. Они напоминают допросы, которые устраивали полицейские после ареста участников демонстраций протеста.

— И против чего вы протестовали?

Она посмотрела на него с жалостью.

— Бросьте. Это же было в шестидесятых. Легче перечислить, против чего мы не протестовали.

Он решил, что это хорошее начало.

— Вы жили в коммуне, верно?

— Иногда. — Она пожала плечами. — Но чаще шаталась туда-сюда. Спала в парках, на пляжах — в общем, где придется. Бывала в таких уголках страны, которых не увидишь, путешествуя в семейном мини-вэне и останавливаясь в «Холидэй-Инн».

— Не сомневаюсь. А как вы попали сюда? На Три Сестры?

— Отправившись на восток.

— Лулу… — взмолился он.

— О'кей, не смотрите на меня щенячьим взглядом. — Она устроилась на диване поудобнее. — Я стала бродягой в шестнадцать лет. Не поладила с семьей. — Лулу наклонилась и взяла еще одну конфету.

— Для этого была какая-то особая причина?

— Да нет. У моего старика были узкие взгляды и тяжелая рука, а мать плясала под его дудку и вдобавок играла в карты с другими дамами. Я не смогла этого вынести. Удрала при первой возможности, а поскольку я была занозой в их задницах, искать меня не стали.

Маку показалось, что о равнодушии родителей она говорила с грустью. Но он знал Лулу и понимал, что малейший признак сочувствия закончился бы для него ударом в зубы.

— И куда вы направились?

— Куда глаза глядят. Какое-то время жила в Сан-Франциско. Будучи под кайфом от марихуаны, отдала свою девственность симпатичному парню по имени Бобби.

Она улыбнулась; несмотря на годы и обстоятельства, это воспоминание было приятным.

— Делала «любовные бусы» [6] для пропитания, слушала музыку, решала все мировые проблемы. Выкурила кучу «косяков», [7] иногда принимала ЛСД. Колесила по Нью-Мексико и Неваде с парнем по имени Спайк — ничего себе кликуха, да? — на его «Харлее».

— В шестнадцать лет?

— Наверно, уже в семнадцать. Шестнадцать бывает лишь раз в жизни. Жила как цыганка. У меня чесались пятки. — Она пошевелила пальцами в древних «биркенстоксах». — Иногда кое-где оседала. Например, в одной коммуне в Колорадо. Там я научилась выращивать овощи и готовить их. И вязать тоже. Но…

Ее глаза за стеклами очков приняли суровое выражение.

— Вам ведь нужна вся эта мистическая чушь, а не воспоминания хиппи-триппи, верно?

— Я буду благодарен за все.

— Мне снились сны. Не специально, — после некоторых раздумий сказала она. — Тогда мне и в голову не приходило промышлять этим. Мне снились сны об этом месте. О Трех Сестрах. Я видела дом на утесе и женщину с рыжими волосами.

Мак, набрасывавший в блокноте портрет Лулу, остановился и поднял глаза.

— Майю?

— Нет. — Поскольку речь зашла о прошлом, Лулу зажгла ванильную свечку в виде конуса. — Эта снившаяся мне женщина плакала и просила, чтобы я позаботилась о ее детях.

Мак помнил, что там, во всей этой истории, имелась няня. Та, которая была Огнем, оставила детей на ее попечение, а потом прыгнула со скал.

— Реинкарнация? — Он что-то нацарапал в блокноте. — Связь внутри круга?

— Каждый раз после такого сна мне приходилось брать ноги в руки… Короче, в конце концов, я очутилась в Бостоне без гроша в кармане. Но тогда это меня не колыхало. Всегда кто-то знал кого-то, у кого можно было бросить кости. Однажды девица, которая называла себя Лютик — о господи, — сказала, что мы все должны сесть на паром и отправиться на остров Трех Сестер. Ей нравилось считать себя ведьмой, но, насколько я помню, она была дочерью богатого адвоката, деньги которого спускала в колледже. На содержание, которое выплачивал ей папочка, она смогла купить билеты всем. Я поехала, потому что это было даром. Они вернулись, а я осталась.