Ликвидация
Шрифт:
– Да… - Штехель суетливо затряс головой, растерянно улыбаясь, захлопал себя по карманам.
– Да, это правильно. Забыл. Вот тебе гроши.
– Он впихнул в руку Живчика смятую синюю бумажку в десять червонцев.
– Отдашь Славику на вокзале, не забудь!
Живчик с кривой ухмылкой сунул деньги в карман.
– Так а шо меня провожать?
– протянул Славик, надевая вещмешок.
– Я один дойду…
– Нет, Толя тебя на лодке до Затоки довезет, - помотал головой Штехель.
– Там легче сесть без документов…
На минуту в комнате воцарилась тишина. Славик неожиданно сделал попытку скинуть с плеча лямку вещмешка. Живчик удержал его руку.
– Я не поеду, - чуть слышно произнес подросток, но Штехель энергично махнул на него рукой и тяжело опустился на табуретку.
– Присесть надо на дорожку…
И снова повисла тяжелая пауза. Когда из стенных часов неожиданно выскочила кукушка и гнусаво прокуковала четыре раза, Штехель и Славик вздрогнули. Только сонное красное лицо Живчика было неподвижным.
– Дядь… Я не поеду, - прошептал Славик, умоляюще глядя на Штехеля.
– Надо… Надо ехать…
Штехель, хлопнув ладонями по коленям, встал, нетерпеливо подтолкнул племянника и Живчика к выходу:
– Давайте, давайте… Уже светать начинает.
На пороге Славик обернулся, схватившись за дверной косяк, умоляюще взглянул на дядю. Но Штехель отчаянно замахал ему вслед - иди, мол, иди. Живчик умелым толчком выпихнул подростка за порог. Дверь захлопнулась.
Штехель постоял у двери с потерянным видом. Потом мелкими, старческими шагами, волоча ноги по полу, подошел к почти успокоившейся над столом лампочке и сильно толкнул ее ладонью. Лампочка заметалась под потолком, черные тени снова закружились по комнате в вакхическом танце.
– Вот видишь, как оно… - оцепенелым голосом произнес Штехель, следя за пляской лампочки…
Гоцман и Довжик стояли в коридоре УГРО. Мимо то и дело конвойные проводили задержанных, из-за дверей кабинетов вырывался стрекот пишущих машинок.
– Тишак звонил из Херсона, - приглушенным голосом говорил Довжик, держась за лоб, скрытый под повязкой.
– Начальника госпиталя нет, будет только через два дня. А без него никаких документов по Арсенину не выдают. Ну, он поспрошал его сослуживцев пока что… По их словам, ничего подозрительного. Отзывы все положительные, единственное - ни с кем не поддерживал близких контактов, жил одиноко…
– И справка из штаба округа только завтра будет… - скрипнул зубами Гоцман.
– Значит, пусть ждет.
– У нас людей не хватает, - заметил Довжик, но Гоцман покачал головой:
– Арсенин сейчас важнее…
– Еще одно, - помявшись, проговорил Довжик.
– Старика-психиатра… ну, 22-я квартира… контрразведка ищет.
– Ну, так не нашла ж пока?… - раздраженно отозвался Гоцман.
– Давид Маркович, я ж обещал, что никому, кроме вас…
В дальнем конце коридора из своего кабинета появился Кречетов, приветственно махнув рукой, двинулся по направлению к офицерам. Гоцман обратил внимание на то, что кобура у него была расстегнута. И, не отводя глаз от этой кобуры, быстро спросил у Довжика:
– Михал Михалыч, а ты Кречетову за старика ничего не рассказывал?
– Н-нет… А надо было?
– Та в том-то и дело, шо…
Договорить Гоцман не успел. Из-за поворота стремительно показалось трое офицеров МГБ во главе с полковником Чусовым.
– Давид Маркович, а мы к тебе!
– издалека окликнул Гоцмана полковник.
– С чего?
– недоуменно поднял брови Гоцман.
– Служба!
– улыбнулся Чусов, приближаясь к Давиду, и неожиданно, резко согнав улыбку с лица, жестко скомандовал: - Взять его!… Подполковник милиции Гоцман, вы арестованы!…
Офицеры МГБ, схватив Давида за руки, встали по обе стороны от него. Чусов, умело охлопав пиджак и галифе Гоцмана, вынул из карманов пистолет и удостоверение, переложил к себе в карман. Давид, криво усмехнувшись, подчинился.
– Может, хоть скажете, за шо, товарищ полковник?… - неожиданно хриплым голосом осведомился он.
– Я вам не товарищ!
– гневно перебил Чусов.
– А за что именно вас арестовывают, вам должно быть прекрасно известно, Гоцман… или как вас на самом деле?… Увести!
Офицеры МГБ, ухватив Давида за локти, волоком потащили его к выходу. Дежурный лейтенант растерянно отдал честь, провожая начальство расширенными от изумления глазами.
Довжик и Кречетов тоже обменялись непонимающими взглядами. При этом Кречетов мимоходом поправил и застегнул кобуру.
– Прошу прощения, товарищи, - уже более спокойным тоном произнес Чусов.
– Сами понимаете: служба… Вас, товарищ майор, - он кивнул Кречетову, - прошу пройти со мной. Необходимо обсудить некоторые детали. Ваш кабинет свободен?…
– Конечно, конечно, - суетливо кивнул Кречетов.
– Прошу вас.
Чусов сидел в кабинете Кречетова, удобно устроившись на стуле. Сам майор с потерянным видом расхаживал из угла в угол..
– …Да понимаете, товарищ полковник… сходится-то оно сходится, но… Смотрите сами.
Не переставая расхаживать, Кречетов загнул один палец.
– Дело о пропавшем обмундировании Гоцман начал. Мог закрыть и не закрыл…
– Дружок Фима влез в него и помешал, - подхватил Чусов.
– И таких дружков-уголовников у него пол-Одессы…
Кречетов согласно кивнул, продолжая:
– Родю убили чисто. А он сам же нашел убийцу…
Зачем?
– Нашел, и его тут же убрали, - задумчиво проговорил Чусов.
– Просто избавился от свидетеля, и все…
– Но стрелял-то не он, а Якименко, - с сомнением качнул головой майор.
– Кто стрелял, неважно. Важно, что Лужов убит. Еще?
Кречетов озадаченно взглянул на Чусова, помедлил и, спросив разрешения, уселся напротив.
– Мне кажется, товарищ полковник, что все пока что строится исключительно на догадках и предположениях…
– Не все! И не только на догадках!
– решительно возразил Чусов.
– Поверьте, майор…
Кречетов умолк было, но тут же нерешительно произнес:
– Мне хотелось бы… присутствовать на допросе, товарищ полковник. Если позволите.
– Зачем?
– вопросительно поднял брови Чусов.
– Я думаю, речь пойдет о делах, которыми занимаюсь я…
– Мы сами разберемся, - отрицательно качнул головой полковник.
– Да, вот еще что… Гоцман интересовался у меня вашим участием в одесском подполье во время войны… Как вы думаете, с какой целью?