Чтение онлайн

– А шо в такую даль торговать приехал?
– поинтересовался Гоцман, стягивая сапоги и разминая усталые ноги.

– Та у нас там в Гораевке нету цен, - неохотно пояснил детина.
– Все ж порушили. Грошей у людей нема. А шо у вас с носом?

– Как там тетя Рахиль?
– пропустил вопрос мимо ушей Гоцман.

– Та ниче… - Рома крепко зевнул и, несколько раз пнув мешок кулаком, опустил на него голову, как на подушку.

– Как немцев пережили?

– Та ниче…

– Не воевал?

– Мона ж с Ариком ушли на войну, - пробормотал уже в полусне Рома, - а я остался.

– Живы? Мона с Ариком?

– Не… - всхрапнул Рома.
– Убили… одного под Варшавой, второго под этим… под Данцигом…

Гоцман продолжал разглядывать себя в зеркало, Максименко знал, как бить, но все же недоработал - лицо скоро заживет. Только вот нос… Давид увлекся критическим созерцанием своего носа и едва не пропустил знакомый женский голос, прозвучавший на фоне перебранки соседей тихо, но внятно:

– Извините, пожалуйста, Давид Маркович здесь живет?…

«Нора!…» Он бестолково метнулся к окну, схватился за гимнастерку и скрипнул зубами от досады - от неподсохшей раны на нагрудном кармане расплылось темное пятно. Пиджак?… Рома в углу зашевелился, приподнял голову с мешка, он нетерпеливо махнул ему - лежи. Черт, не может же Нора увидеть его полуголым, да еще побитым… А тетя Песя уже стучала в дверь:

– Давид Маркович! К вам тут…

Во дворе зашумел мотор, раздался скрип тормозов.

– Давид Маркович вернулся?
– расслышал Гоцман озабоченный голос Кречетова.

– Вернулся, но не открывает как-то, - сообщила тетя Песя.

– Как - не открывает?…

Прежде чем Кречетов рывком распахнул дверь в его комнату, Гоцман успел рухнуть на кровать и накрыться с головой одеялом.

– Дава?
– растерянно спросил Кречетов, трогая его за плечо.
– Ты чего?

– А-а, привет… - рассеянно улыбнулся Гоцман, делая вид, что только проснулся.

Майор крепко стиснул его плечо:

– Живой!… Ух ты, как же тебя… А я за тобой. Андрей Остапыч приказал доставить. Срочно! Выступаю в роли твоего ординарца…

Гоцман, невнимательно улыбаясь, взглянул мимо Кречетова, на галерею. У двери, держась за косяк, топталась только тетя Песя.

– А где?… - не обращая внимания на изумленного Кречетова, вскинулся Давид.
– Женщина тут была…

Тетя Песя махнула рукой в сторону арки.

Голый по пояс, босой Гоцман, бегущий по улице, особенного внимания к себе не привлек. Может, потому, что именно в тот момент, когда Гоцман возник на улице, прохожих там по счастливой случайности не оказалось. А то разговоры об этом случае ходили бы по Одессе до сих пор.

– Нора!
– выдохнул Гоцман, догнав одинокую женщину, медленно шедшую по панели.
– Шо случилось?

Она обернулась, и Гоцман смущенно загородил правым локтем лицо, а левой рукой - торс.

– Значит, правда?… - Она протянула ладонь к его лицу и сразу отдернула.

– Та вы не смотрите, - окончательно смутился Гоцман.
– Я выскочил, думал…

Она отвернулась. Теперь они стояли спиной друг к другу, будто поссорившись, и выглядели со стороны нелепо. Только смотреть было некому.

– На Привозе сказали, что вас забрали эти… с машины «Рыба»…

– Так отпустили же… Вы только за этим?…

– Да. Я испугалась…

Из арки появился Кречетов. И замер, увидев Гоцмана с Норой.

– Ничего, - продолжала Нора.
– Я пойду…

– Да… То я к вам после загляну.

– До свидания.

Она протянула ему руку, и Гоцман не глядя, слепо нашарил ее левой рукой, сжал холодные пальцы. Он чувствовал, как она напряжена.

– Так вы волновались?
– хрипло спросил Гоцман. Нора вырвала руку из его ладони и быстрым шагом пошла прочь, почти побежала…

Кречетов, со скрытой усмешкой наблюдавший эту сцену, перевел взгляд на запыхавшегося пацана - расклейщика афиш, вынырнувшего из подворотни. Пацан деловито окунул в ведерко кисть, намазал клейстером большую афишу и косо шлепнул ее на ближайшую стену. Отступил на шаг, секунду полюбовался своей работой и тут же сгинул, будто его и не было. «Вот чертенок!» - усмехнулся Кречетов, делая шаг к афише. Отпечатанные на грубой желтой бумаге огромные черные буквы складывались в два слова, сладостных для каждого одессита, - «Леонид Утесов».

Кречетов неторопливо подошел к Гоцману, неподвижно глядящему вслед Норе.

– Видал? Утесов приезжает…

– Д-да-а… - не слыша его, покачал головой Гоцман.

– Одеваться-то будешь?
– усмехнулся Кречетов.
– Или так поедешь?…

Из арки, пятясь, задним ходом выехал «Виллис».

– Напомни, шоб по пути остановились, я папирос куплю, - хмуро бросил Давид, поворачиваясь.

– Отобрали?
– догадался майор.
– У меня «Дели» есть… Держи вот.

В распахнутое настежь окно кабинета Омельянчука врывался по-летнему радостный щебет птиц. Звенели трамваи. Гоцман, с залепленным свежим пластырем носом, сидел посреди кабинета на стуле, поглощенный далекими от происходящего мыслями. Омельянчук между тем беспокойно расхаживал по кабинету, потирая ладонями усталое лицо - поспать этой ночью так и не удалось. Говорил он отрывисто, с несвойственными ему паузами и старался при этом не смотреть Гоцману в глаза.

– Приезжает Утесов… Сегодня вечером выступит в опере. Но нам с той радости, Дава, одни убытки. Через час откроются кассы театра. Будет навал… Так что хватай хлопцев и бежи туда. Проследи за беспорядками. Вечером концерт, билет дадим… Вот… А лучше не ходи, - не в лад собственным словам вздохнул он.
– Пластинку послушай…

Омельянчук замер посреди кабинета, засунув руки в карманы и хмуро глядя на Гоцмана.

– Ты чего, Андрей Остапыч?
– вынырнул тот наконец из своих мыслей.

– А шо?
– встрепенулся начальник УГРО.

– Вид у тебя лимонный.

– Так за тебя ж переживал!
– вскинулся Омельянчук.
– С утра вон Виталий Егорыч с Якименкой мне всю холку за тебя взмылили. Аж до кости! Бежи, говорят, Андрей Остапыч, стучи во все колокола… А я ж шо?… Жуков на заседании как рявкнул на начупра МГБ - освободить немедленно!…