Чтение онлайн

Командующий мерил кабинет энергичными шагами, а Омельянчук, также по случаю принарядившийся в парадную форму, преданно поворачивался вслед за ним, держа руки по швам.

– За последнюю неделю - тридцать восемь нападений только на солдат и офицеров! Тридцать восемь! Это как понимать?! Почему наши офицеры позволяют себя грабить? Это боевые офицеры, покорившие полмира, или бабы с Привоза?!

Взгляд Жукова замер на военном прокуроре Мальцове. Полковник встал, его полное круглое лицо, украшенное бравыми усиками, побагровело.

– По положению все офицеры по убытию домой сдают табельное оружие. А бандиты вооружены, и зачастую…

– Отменить!
– перебил Жуков.
– Приказом по округу! Всем офицерам, живущим вне расположения гарнизона, табельное оружие не сдавать!… Семочкин, запиши, - обернулся он к адъютанту.

– Виноват, товарищ Маршал Советского Союза, - встрял Омельянчук.
– Но были случаи, когда подвыпившие офицеры…

– Если офицер выпьет и начнет трясти оружием, он у меня для начала сядет голым задом на бетон! А потом вылетит из армии без пенсии к чертовой матери!
– рявкнул Жуков.
– А ваша задача, чтоб он выпил - в меру выпил - и спокойно шел до дома, да еще с женщиной под ручку…

Присутствующие сдержанно посмеялись.

– Какие будут предложения?
– оборвал веселье маршал.

С места поднялся первый секретарь горкома Кумоватов:

– Я уже несколько раз предлагал товарищу Омельянчуку арестовать всех авторитетных воров города. Обезглавить преступность и взять их, так сказать, в заложники… Сделать это просто, потому что все уголовные авторитеты хорошо известны руководству УГРО. Но товарищ Омельянчук отказывается.

– Взять разом - это хорошо, - кивнул Жуков и повернулся к Омельянчуку: - Почему не сделано?

– Так как?… - растерянно выпалил тот.

– Как взять разом? Придумай! На что тебе голова?… Главное - внезапность!…

– Нет, а за шо ж я их буду сажать?
– У Омельянчука от растерянности пропал даже трепет перед Жуковым.

– «За шо»?
– передразнил Маршал Победы.
– За яйца!…

По кабинету снова прокатился верноподданнический смешок. Гоцман, глядя на бледного как полотно Омельянчука, вновь ощутил то самое, жуткое возле сердца… Не вовремя… Он глубоко вдохнул, задержал дыхание.

– А это кто еще глаза пучит?
– как во сне услышал он пренебрежительный голос Жукова.
– Что - жарко? Ты кто?

Гоцмана словно подбросило с места невидимой пружимой.

– Начальник отдела УГРО по борьбе с бандитизмом подполковник милиции Гоцман.

Что-то мелькнуло в глазах Жукова. Он узнал человека, который вернул ему украденные с руки часы.

– А-а… - неопределенно протянул командующий.
– А что ты думаешь, подполковник, о предложении первого секретаря горкома?

Гоцман вздохнул, опустил глаза на красную скатерть, которой был покрыт стол для совещаний. Руки городского прокурора выбивали на столешнице нервный танец. Гоцман решительно ответил:

– Согласен с товарищем Омельянчуком… Будет за шо - посадим. Как положено по закону.

– Разрешите, товарищ Маршал Советского Союза?
– донесся с дальнего конца стола голос майора МГБ Максименко.
– Хочу доложить, что вчера товарищ подполковник обещал расстрелять бандита без суда и следствия. А теперь вот… защищает социалистическую законность.

– Это что за история?
– нахмурился Жуков.

– Виноват, - не спрятал глаз Гоцман.
– Надо было надавить… Как-то само сорвалось.

– Надавил?

– Так точно.

– Результат был?

– Так точно.

– Во-от!
– удовлетворенно заключил командующий.
– Надавил - и есть результат! Мне результат нужен, подполковник! Надо расстрелять десяток-другой бандитов - стреляй! Но порядок обеспечь!
– Лицо Жукова покрылось багровыми пятнами, подбородок угрожающе выпятился.- Мне нужен порядок! И он будет!… Чем думаешь накрыть авторитетов?
– оборвал он сам себя, снова обращаясь к Гоцману.

– Никак, - негромко ответил тот.
– Нельзя их брать, товарищ Маршал Советского Союза. Только людей разозлим… Будет закон - будет и порядок. А так такой геволт получим…

– Отставить треп!
– угрожающе рявкнул маршал.
– Я спрашиваю, как - будете - брать?

– Товарищ Маршал Советского Союза! Та те же ж немцы и стреляли, и в печах сжигали, а шо получили?…

Брови Жукова подпрыгнули вверх. Присутствующие в ужасе замерли.

– Ты что, подполковник, охренел?!
– клокочущим от ярости голосом произнес маршал.
– Ты меня… с немцами сравниваешь?!

– Никак нет, товарищ Маршал Советского Союза. Это ж я для примера…

– Для примера?! А ну, для примера, пошел вон отсюда…

Под бешеным взглядом Жукова и оторопелыми остальных Гоцман четким строевым шагом покинул помещение. Командующий извлек из кармана платок, вытер вспотевший лоб.

– Как взять авторитетных воров разом - всем думать, - произнес он, обводя кабинет взглядом.
– Времени даю - до утра. Свободны…

Переодеваться в управлении Гоцман не стал, сразу поехал домой. Шальной трамвай, непонятно с чего задержавшийся на линии, со скрипом и скрежетом вез его сквозь позднюю ночь, и немногочисленные пассажиры не рисковали заговорить с уважаемым Давидом Марковичем или спросить, как у него дела. Во-первых, он был не в пиджаке, галифе и кепочке, как обычно, а в красивой белой форме с орденскими планками и белой фуражечке, а во-вторых, под глазами у Гоцмана было как углем намазано. Он стоял на задней площадке, отвернувшись к окну, и тяжело, нехорошо дышал.

Машину, ждавшую его у арки родного двора, он узнал сразу. Это был обычный крытый фургон на базе полуторки. В Одессе их называли почему-то «Соньками-Дримбами». На борту этой «Соньки» было крупно, красиво написано «Рыба». Гоцман даже улыбнулся про себя, ведь рыбу возят в цистернах, а не в фургонах. И еще подумал, что до войны «Соньки-Дримбы» были поскромнее, серого или черного цвета, а сейчас их начали красить ярко, зазывно, а у этой так и вовсе нарисовали сбоку подобие сома с большими усами. Наверное, потому, что война окончилась, а следовательно, жить стало лучше и веселее, и такие грузовики должны вызывать у граждан чувство бодрости и душевного подъема.

Ярко вспыхнули фары, слепя Гоцмана. Он непроизвольно поднял руку, загораживая лицо от света.

– Давид Маркович Гоцман?
– официально осведомился вышедший из кабины полуторки майор МГБ Максименко.
– Прошу проехать с нами…

Несмотря на глубокую ночь, коридоры следственной тюрьмы УМГБ по Одесской области жили насыщенной жизнью. То и дело в сопровождении конвоиров проходили арестованные, с непроницаемыми, замкнутыми лицами, пробегали озабоченные офицеры с папками в руках. Мощные электрические лампы, забранные, как и все здесь, решетками, освещали все неестественным, жестким светом. Тяжело захлопывались за людьми металлические двери. И этот стальной гул долго висел в воздухе…