Чтение онлайн

Николай, не задумываясь, ответил, что измерять нужно по середине знака, а на вторую часть вопроса ответил майор, который сказал, что закреплять ничего не нужно, что, пусть лучше знаки падают, чем за укрепленный знак зацепится крыло самолета.

Первым усовершенствованный «посадочный коридор» опробовал опять же майор, и, удовлетворенный, разрешил нетерпеливому Фролову выполнить взлет и «точную посадку». Пока Фролов действовал, майор еще раз шепнул на ухо Николаю, что «посадочный коридор» с высоты кажется необычайно маленьким, вызывающим чувство тревоги, и, что к этому чувству нужно привыкать.

— «Интересно, а какое у вас, братцы, будет чувство, когда вам придется садиться на палубу авианосца, находящегося в открытом море?» — подумал Николай. — «Да, братцы, вам не позавидуешь, это дело чрезвычайно трудное!» И у него мелькнула мысль, что на земле для тренировки пилотов нужно будет создать специальный полигон, имитирующий авианосец, и что об этом нужно будет написать в отчете по возвращению в Москву. Разумеется, что пилоты палубной авиации будут ощущать и перегрузки, так как стандартная длина разбега истребителя Як-3 при взлёте — 345 метров, при посадке — 580 метров, а длина авианосца будет не более 150 метров. Но храбрым летчикам, побывавшим в боях, как подумал Николай, это будет по плечу.

Фролов, а за ним еще несколько опытных летчиков, назначенных майором, удачно выполнили точную посадку. При этом один из них зацепил краем крыла трехметровой створный знак, которой тотчас упал, практически не вызвав повреждения крыла. И, таким образом, до конца дня все летчики эскадрильи опробовали посадку по знакам, первые из которых часто падали, и их с удовольствием восстанавливали бойцы аэродромной команды, назначенные старшиной.

Николай приметил, как после полетов летчики обсуждали между собой и необычность новых ощущений, и необходимость длительных тренировок для закрепления навыков. И, что примечательно, ни один из них, не пожаловался командиру в том, что поставленная задача освоения точной посадки является сложной и ненужной.

Вечером командир эскадрильи заявил Николаю, что предложенный им способ посадки, и достигнутый успех необходимо обязательно отметить, и Николай, не раздумывая, согласился, чтобы не обижать майора. И они втроем, вместе с приглашенным начальником штаба эскадрильи, очень хорошо провели этот вечер, провозглашая тосты за советскую авиацию, отважных летчиков и мудрых технических специалистов.

Не обошлось в этот вечер, конечно, и без смешных анекдотов и воспоминаний о фронтовых днях. Летчики наперебой рассказывали Николаю о тяжелых воздушных боях начала войны, в которую они вступили на истребителях И-16, а потом стали переходить на Як-и. Николай их рассказы внимательно слушал до тех пор, пока командир эскадрильи не обратил на это внимания, и попросил Николая рассказать о его службе.

Николай не имел права распространяться о службе в генеральном штабе и в конструкторском бюро, где работал до этого, и тогда он стал вспоминать о фронтовых буднях, и о проделках однополчанина, балагура и скабрезника Сереженко.

Особый интерес у слушателей вызвал его рассказ о том, как их батальон, под руководством этого Сереженко, пел песню о девушке Тоне, которая, «то в штанах, то без штанов». Рассмеявшись от этого воспоминания, он добавил, что батальон голосил так, что немцы подумали, что батальон идет в атаку, и открыли беспорядочный огонь к радости командира батальона, который сказал, что пусть напрасно жгут патроны. Его немедленно попросили напеть эту песню и Николай, предупредив, чтобы они подпевали, а как — сразу поймут, начал:

В Москве, в отдалённом районе,

Двенадцатый дом от угла,

— В штанах, — добавил Николай голосом, который прорезался, как никогда ранее.

Чудесная девушка Тоня

Согласно прописке жила.

— Без штанов, — добавил Николай.

У этого дома по тропке,

Бродил я, не чувствуя ног,

— В штанах, — подхватили летчики,

И парень был, в общем, не робкий,

А вот объясниться не мог.

— Без штанов, — грохнули летчики.

Они дружно допели песню до конца, и так хохотали, что прибежал встревоженный дежурный по эскадрилье, но майор погрозил ему пальцем, и тот закрыл дверь и удалился.

Та-так…

Та-так…

Та-так… — стучали колеса поезда «Рязань-Москва», стараясь набрать и удержать нужный ритм в унисон с колесами встречных, скорых поездов, мелькающих в окнах плацкартного вагона, в котором ехал Николай Исаев. Но, как они не старались, эти колеса, у них ничего не получалось — стоило только им набрать желательный ритм, как поезд начинал тормозить перед следующей станцией, и все нужно было начинать с начала. Но они давно смирились с этой участью, и продолжали, как могли.

Когда Николай занял свое место в вагоне, вслед за ним вошел старичок, которого он сразу узнал — это был его попутчик при поездке в командировку на Северный флот. Николай с ним сразу поздоровался, а старичок радостно улыбнулся, но, окинув Николая взглядом, сказал, что он его не знает и, что у него плохая память на лица.

— «Ну, что ж, насильно мил не будешь!» — подумал Николай, и никаких попыток возобновить контакт не предпринимал, а углубился в чтение книги, которую он взял с собой в командировку. Старичок же, когда поезд отправился в путь, оставил свои вещи и куда-то надолго уходил, но Николай не обратил на это никакого внимания, как и на то, что старичок внимательно, с подозрением, присматривал за ним во время пути.

Можно было подумать, что этому старичку было неприятно находиться рядом с Николаем, так как он взял свои вещи, и ушел в рабочей тамбур задолго до прибытия поезда в Москву.

А там Николая встречали… Когда он, одним из последних, вышел из вагона, так как не любил толкотни, обычный при выходе, на перроне стояли два вооруженных милиционера, человек в штатском, и рядом с ними старичок, который сразу же указал на Николая.

— Предъявите ваши документы, пожалуйста, товарищ! — сказал Николаю лейтенант милиции, назвав себя.

— Это что, арест или задержание? — поинтересовался Николай, — неплохо бы предъявить санкцию прокурора.

— Ни то, ни другое, товарищ! — ответил лейтенант, — вы приглашаетесь на беседу со следователем транспортной прокуратуры, пройдемте, пожалуйста, в пикет милиции.

— Ну, что ж, давайте, побеседуем! — ответил Николай, передавая свое удостоверение личности лейтенанту.

— Эй, дедушка, стойте, стойте! — крикнул лейтенант старичку, который попытался улизнуть. — Вам также следует пройти с нами!

Старичок стал объяснять, что он очень спешит, но второй милиционер взял его за локоть и они, «дружной компанией» пошли в пикет. Старичок на ходу попытался что-то объяснять, но ему сказали, что он все расскажет следователю.

— Вот, товарищ следователь! — сказал лейтенант милиции, показывая на старичка, — это человек, который подал сигнал начальнику поезда о моряке, попутчике, а это — удостоверение моряка, — и он подал следователю удостоверение Николая, которое сам не раскрывал.

— Садитесь, товарищи! — пригласил следователь, — это будет беседа, мы получили сигнал, на который обязаны отреагировать, а вы расскажите о ваших подозрениях, — сказал он, повернувшись к старичку.