Чтение онлайн

Не нужно было спрашивать, нарываться на отповедь. Но она спросила и нарвалась. Только не на отповедь, а сразу на отлуп.

– Так спросила бы у него самого! – Алые губы Доры сжали сигарету, сминая фильтр.

– Я хотела. – Ю помолчала. – Вот сейчас хотела.

С Дорой она чувствовала себя одновременно легко и невыносимо. Так уж у них повелось. С детства.

– Ну, значит, не особо хотела. – Дора пожала плечами. – Раз не дождалась.

– Он мог уйти в тайгу на недели. – Слабая попытка оправдаться. Слабая и какая-то детская.

– Ты не знаешь тайгу? – Глаза Доры превратились в узкие щёлки.

Захотелось выйти, выпрыгнуть из машины на ходу, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Впрочем, ничего нового, именно так она поступала всю свою жизнь: уходила от неудобных вопросов и от ответственности. Рука сама потянулась к дверце.

– Сидеть! – Рявкнула Дора и снова вывернула руль, на сей раз в противоположную сторону.

Ю швырнуло сначала влево, потом вправо, ремень безопасности впился в шею, а она вцепилась в ремень.

Как же хорошо знала её эта женщина! Возможно, лучше, чем кто бы то ни было. Возможно, даже лучше, чем сама Ю.

Впереди замаячили покосившиеся, вросшие в землю по самые окна бараки Трёшки. Тлен и запустение… И белье, сохнущее на веревках, как единственный признак того, что жизнь ещё теплится в этих развалюхах. Не течёт, не бурлит, а тлеет крошечный огоньком. «Патриот» свернул налево, не въезжая в Трёшку, и Ю вздохнула с облегчением. Она не хотела ни видеть, ни быть частью той жизни, от которой сбежала семь лет назад. Даже сейчас, когда её нынешняя жизнь едва ли не более безысходная, она не хотела видеть вот это всё.

Чтобы не видеть, Ю закрыла глаза, зажмурилась, сжала кулаки, перестала дышать. Все, она в домике, не трогайте её…

– Голодная? – Громкий голос Доры с легкостью проломил стены её домика.

– Что? – спросила Ю, открывая глаза.

– Ела что-то? – Дора окинула её скептическим взглядом.

– Ела… Что-то…

– Значит, голодная. – Дора кивнула с каким-то мрачным удовлетворением и закурила следующую сигарету.

Дальше ехали в полном молчании, и молчание это не радовало. Зря она приехала, зря сунулась, разворошила тайник с воспоминаниями, расковыряла рану. Дура!

Дом Доры стоял наособицу за высоченным забором. От кого она защищалась? От диких зверей? Или от обитателей Трешки, которые иногда были страшнее зверей?

– Сиди! – велела Дора.

Сама она выбралась из-за руля и решительным шагом направилась к воротам. Её хромота сейчас была заметнее, чем там, на руинах приюта. И тростью она не размахивала, а использовала по прямому назначению. Едва слышно скрипнули ворота, а Ю подумала, что никогда раньше не была у Доры дома. Мало того, она даже не знала, где та живет, и тот факт, что они встретились на руинах приюта, сейчас воспринимался если не как чудо, то как проведение. Надо же, приюта больше нет…

– Заруливай! – Дора приглашающе махнула тростью, и Ю перебралась на водительское сидение.

За высоким забором масштаб заканчивался. Дом Доры был маленький. Он никак не вязался с её образом, он диссонировал. Или нет?

Ю присмотрелась и увидела то, что не увидела сразу. Крошечный прудик и похожая на пагоду деревянная беседка были почти точной копией тех, похороненных под толстым слоем земли возле руин приюта. И кусты перед домом пострижены с математической точностью. И окна в доме сияли в солнечных лучах. У Доры был настоящий пунктик, касавшийся чистоты окон. Она называла это ясным взглядом на мир. Поэтому окна в приюте мылись с пугающей регулярностью, часто безо всякой надобности. И обязательно после каждого дождя. А ещё после малейшей провинности. Мрак и ужас!

Как же Ю это ненавидела! Каждая вторая провинность была её, не было в приюте ни одного окна, которое бы она не вымыла раз по сто.

А дом был простой. Серый кирпич, черепичная крыша с протыкающим небо дымоходом. Крыльцо на три ступеньки. Скучная металлическая дверь. Если бы не прудик, беседка-пагода и кусты, дом казался бы не домом, а конторой. Определенно, кусты, беседка и прудик спасали ситуацию.

Ю остановила «Патриот» на бетонной площадке, мини-версии приютского плаца, и выбралась из салона. Дора уже открыла дверь и сейчас стояла в темном проеме, опершись на трость, глядя на Ю одновременно выжидательно и нетерпеливо.

Стало страшно. Это был совершенно иррациональный, ни к чему конкретно не привязанный страх, словно бы Ю готовилась стать персонажем сказки про Гензеля и Гретель, войти в пряничный домик и дать бой страшной ведьме.

– Ну? – сказала Дора, и в голосе её послышалось привычное раздражение.

Ю сделала глубокий вдох и направилась к крыльцу.

Внутри дом казался больше. Больше, светлее и уютнее.

– Разуйся, – велела Дора и, сбросив у порога свои туфли, прошлепала вглубь дома босиком.

Ю сняла кроссовки, двинула следом.

– Санузел слева, – услышала она голос Доры, а потом почти сразу же загремела какая-то посуда. – Руки помой!

Первое, чему их учили, это гигиене. Мыть руки перед едой. Мыть руки после уборной. Чистить зубы два раза в день. Мыть волосы каждую неделю, а не раз в месяц. Регулярно менять белье и следить за чистотой одежды. Эта наука казалась маленькой Ю бесполезной. Она упрямилась, огрызалась, отказывалась заходить в душ, теряла зубные щетки, выбрасывала носки. Да много чего она делала по молодости и глупости…

Дору она нашла на кухне. Просторной и светлой, с выходом на такую же просторную и светлую террасу, которую не было видно от ворот.

– Помыла? – спросила Дора, с сосредоточенным видом изучая содержимое холодильника.

– А куда ж я денусь? – Ю аккуратно присела к столу. В присутствии Доры она до сих пор робела. Сила привычки, не иначе.

– Есть котлеты и тушёная картошка, – сказала Дора, вытаскивая из холодильника два пластиковых контейнера. – Все вчерашнее. Надеюсь, с твоим аппетитом ничего не случилось?

С аппетитом у Ю всегда был полный порядок! Вот уж чего у неё не отнять! И сейчас от вида контейнеров в животе заурчало. Дора удовлетворенно хмыкнула, сказала:

– Поедим на террасе. В доме я не курю.

Через пару минут они уже сидели за массивным, сделанным из лиственницы столом. Ю ела, Дора курила и молчала.

Когда я ем, я глух и нем. Это тоже из детства, выползло из закоулков памяти, загорелось с яркостью транспаранта. Ну и хорошо! Ей не очень-то и хотелось разговаривать. Не сейчас. Пусть будет передышка.