Чтение онлайн

– Месяцев шесть назад. Ходят слухи про какие-то там инсайты и неведомые доселе жилы. Как бы то ни было, а на территории Поветинки сейчас работа идет полным ходом. Нагнали техники, привезли людей.

– Из города?

– И из города, и из местных. Трёшка готовится к ренессансу. Народ спешным делом начал кодироваться и подшиваться. С работой же у нас туго, а тут такие ошеломительные перспективы. Кто порасторопнее, у кого ещё остались мозги и сила воли, стараются попасть в струю. – Дора покачала головой то ли одобрительно, то ли осуждающе. – А кому на работе нужны алкаши?

– Никому. – Ю согласно кивнула.

– Ну вот, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, – продолжила Дора. – С одной стороны, промышленная золотодобыча – это неизменный удар по экологии, а с другой – новые рабочие места и вклад в развитие региона. Так по телевизору говорят. – Уголки губ Доры дернулись в ироничной усмешке. – Вот уже начали развивать. Маршрут пустили от Поветинки до Трёшки, а дальше через Медвежий до самого города. Автобус ходит дважды в день. – Дора глянула на часы. – На утренний рейс ты уже опоздала, следующий только в шесть вечера.

– Я никуда не спешу, Доротея Аркадьевна. – Ю поправила рюкзак. – До свидания!

Провожать Дора её не пошла, махнула рукой и закурила сигарету.

– Толкни калитку посильнее – заедает, – сказала она вместо прощания.

Мир снаружи был жарок и неласков, но Ю давно привыкла и к первому, и ко второму. Она не планировала дожидаться рейсового автобуса, курсирующего между Поветинской шахтой и посёлками. Если потребуется, можно поймать попутку. Ю хотелось пройтись по… Раньше она бы назвала это походом по местам боевой славы, но всё изменилось с момента исчезновения Василька. Пусть это будет путь покаяния.

Да, ей не в чем каяться, но тогда, семь лет назад, она поступила не как друг, а как предатель. Она испугалась и сдалась, не предприняла никакой попытки защитить собственное честное имя и найти Василька. Хотя бы тело…

А сейчас что же? К чему приведет этот поход? Разве теперь можно хоть что-нибудь исправить? Разве кому-нибудь станет легче от этого… покаяния?

– Мне станет! – сказала Ю злым шепотом. – Я делаю это для себя!

Она соврала Доре, когда сказала, что не собирается смотреть на этот чертов мемориал, посвященный Васильку. Она не хочет, но с чего-то же нужно начинать…

…Мемориал представлял собой не слишком хорошо обработанную гранитную стелу с потускневшей табличкой. На табличке не было ничего, кроме имени. Васильков Василий Васильевич.

Вот такое дурацкое имя дали Васильку его беспутные родители! Можно подумать, ему было мало полученной в младенчестве черепно-мозговой и проистекающего из неё слабоумия! Но ни бесконечные головные боли, ни бесконечные тумаки и насмешки, ни жизнь, которая не жаловала его с пелёнок, не сделали Василька злым. Мамку свою, деградировавшую и в конец спившуюся, Василёк любил той особенной любовью, какой любят таких мам такие дети. Ю никак не могла понять, за что этим гадинам дарована такая безоговорочная, такая горячая любовь! Сама она никого не любила. Отношения с дедом у неё были весьма своеобразные, но у неё хотя бы был дед, человек, забиравший её на каникулы из приюта, проявляющий если не любовь, то по крайней мере заботу. У неё был дед, а у Василька в его неполных тринадцать не стало никого. Мать с отчимом погибли в устроенном по пьяной лавочке пожаре. Лишили пацана не только иллюзии семьи, но и какого-никакого наследства.

Когда Дора рассказала Васильку о смерти матери, он не заплакал. Ни единой слезинки не выкатилось из его синих, как августовское небо глаз. Василёк смотрел на Дору и улыбался беспомощной улыбкой. И Дора, неласковая и железная Доротея Аркадьевна, в бессилии отвела глаза, не выдержала полного непонимания и надежды взгляда Василька. А Ю выдержала!

Она не отпускала от себя Василька весь последующий месяц. Не отпускала от себя и не подпускала к нему других. Чтобы не трогали, чтобы не обижали. Она даже уговорила деда взять Василька к себе на весенние каникулы. Она даже убедила безымянных псов, что он свой. Почти свой. Они понимали больше многих людей, безымянные дедовы псы! Они понимали и терпели робкие прикосновения Василька к своим колючим загривкам, лишь недовольно ворчали и скалились, но терпели. Лечили, приучали чужака к новым правилам и новой жизни.

С тех каникул Василёк вернулся уже другим. Он перестал улыбаться, но в сердцевине его Ю чудилось спокойствие и медленно вызревающее согласие с судьбой. А у Ю появилась надежда, что уж теперь-то с Васильком всё будет… Нет, хорошо с ним не будет уже никогда, но ведь не обязательно, чтобы было хорошо, некоторым достаточно и нормально? Нормально – это ведь всяко ближе к плюсу, чем к минусу? Так ей тогда казалось. А потом выяснилось, как сильно она ошибалась!

Та осень выдалась на удивление теплой, наверное, в качестве компенсации за омерзительное сырое лето. Той осенью дом охватила золотая лихорадка! И лихорадку эту принесла в дом именно Ю. Её это была вина…

Она только-только открыла в себе этот удивительный дар. Она только-только начала его осваивать и развивать. И начала она с Лисьего ручья, протекавшего в двух километрах от приюта. На самом деле Лисий ручей больше походил на небольшую речку. Вода в нем была ледяной и вкусной, как в горном источнике. Ю никогда не пила воду из горных источников, но ей нравилось такое сравнение.

На берегах Лисьего ручья в россыпи мелких камней Ю непременно находила крупицы настоящего золота. Находила и бережно складывала в холщовый мешочек. Когда-нибудь этот заполненный под завязку мешочек должен будет стать её пропуском во взрослую жизнь. Она очень на это надеялась.

Своими находками Ю ни с кем не делилась. Не то чтобы ей было жалко, просто не поймут! Девчонки в доме были другими, они отличались от Ю, как сама она отличалась от Василька. Они были нормальными, их интересовали шмотки, косметика и любовь. А пацаны… пацаны относились к Ю с уважением. Особенно после того, как она накостыляла Славику Чижову, самому старшему и самому борзому из них. Славик после того боя Ю сначала возненавидел, а потом тоже зауважал и даже попросил показать парочку приемчиков.

Ю показала, ей было не жалко. Вот только приемчики без понимания того, как течёт и как работает ци, были бесполезны. Славик оказался старательным и благодарным учеником. Благодаря Славику в доме у Ю появилась «крыша», которая ей нафиг была не нужна. Ей – нет, а вот Васильку – да. Ю затащила Василька под эту невидимую «крышу», и стало совсем хорошо. Его перестали обижать, а у неё появилось больше времени на собственные увлечения. Холщовый мешочек медленно, но верно наполнялся золотом, а планы Ю на будущее становились все масштабнее и ярче.

Лисьего ручья ей теперь было мало. Слишком большие площади, слишком холодная вода, слишком кропотливая работа. А Ю не хотела кропотливо. Ю хотела быстро и с приключениями.

Найти настоящие приключения и настоящее золото можно было только в штольнях! Их было много в округе. Старых, тёмных, давно заброшенных, давно опасных. Но ей ли бояться темноты и опасности?! И призраков…

В каждой штольне обитал свой собственный, персональный призрак. Так рассказывали старожилы. Об этом шептались по ночам в спальнях дома. Призрак был нужен для охраны и для колорита. Что это за заброшка такая без своего собственного жуткого привидения! Ю была уверена, что все эти россказни существуют исключительно для того, чтобы отпугивать молодняк от опасных мест. Штольни как раз и были опасными местами. И, конечно, Ю не могло обойти их стороной! Разумеется, не было смысла соваться на такие большие шахты, как Поветинка. Если только ради общего развития, но никак не с корыстными целями. На законсервированной Поветинке делать было нечего, поэтому взор Ю был устремлен на не просто старые, а на древние, почти забытые штольни, коих в окрестностях Трешки было великое множество. Они, в отличие от Поветинки, вообще никак не охранялись, потому что считались полностью выработанными и бесперспективными с точки зрения не только государства, но и чёрных старателей из местных.